Посеем семена добра…

Дождь лил, не переставая, уже вторую неделю. Отпуск был окончательно испорчен. Оставалось несколько дней до возвращения в город. Там, по крайней мере, капризы погоды практически не видны. Потому как от природы далеко-далеко. А тут в глубинке, когда без сапог и на улицу не выйти, это прохудившееся небо обязывало сидеть на веранде, кутаясь в теплую шаль, читать, размышлять и….больше ничего.

Наташа сладко потянулась. Нужно приготовить завтрак. Есть не хотелось. И она впервые задумалась над тем, почему ест по привычке. Если положен завтрак, значит,
вставай и завтракай…чудно…  В окошко постучали. «Наверное, Татьяна, — подумала она, набрасывая теплый, пушистый халат. Поежившись, прошла на веранду, открыла дверь  и, вскрикнув, сделала несколько шагов назад.  На старых, подгнивших и размоченных дождем порожках стоял насквозь вымокший человек с мольбертом через плечо и большой папкой,  точно такой же, в которой Наташин отец-художник переносил свои эскизы, когда ездил «на натуру».

— Вы кто, собственно? – задала она вопрос и сразу подумала о том, что правдивый ответ может никогда не получить.

В голове проносились мысли одна другой страшнее. Уже вторая половина октября, еще не очень холодно, но в садовом товариществе, где она пребывала, практически все разъехались. Правда, есть сторож, Михалыч, но он в «загуле» уже пятый день. И его не видно и не слышно. Сегодня только вторник. До приезда соседей в субботу уйма времени. Помощи, если что, ждать неоткуда. Правда, должна прийти Татьяна, которая два раза в неделю приносила молоко из соседнего поселка. Там  все еще держали коров…. «Удивительна скорость мысли, до коров дошла», —  Наташа привычно подтрунивала над собой. И, ободрившись, со смелостью в голосе повторила свой вопрос

— Вы кто?

Он посмотрел на нее очень открытым взглядом.

— Простите меня, я тут был на этюдах, а теперь дождь всю мою работу, наверное, размочил окончательно. Вы не могли бы спрятать мои эскизы, а я потом за ними приду.

— То есть, как это потом приду?

— Ну, пережду дождик, а когда он кончится, приду, заберу и поеду в город. Вы извините меня, просто до станции десять верст, я не дойду с работами под таким дождем.

— А вы сами-то, где намерены дождь пережидать? – спросила Наташа, удивившись собственному вопросу. В конце-то концов, ей какое дело до этого?

— Да пережду где-нибудь, я же не сахарный, — ответил он как-то незамысловато.  – Только, пожалуйста, возьмите, а то дождь такой сильный, все размокнет окончательно.

Не понимая, почему она это делает, Наташа решительно потащила
его за рукав вымокшей куртки.

— Куртку вот тут на веранде оставьте, пусть стечет, ботинки с собой, поставите на печку. Ну же, быстрее,  а то очень холодно  и мокро.

— Извините,  — он сделал шаг вперед, и на нее пахнуло запахом красок, влажной травы,  и еще чего-то такого родного и узнаваемого.
Так пахло от отца, когда они вместе путешествовали в поисках «красивых мест». Результатом этих походов становились картины, горло сдавил комок. Отца
больше нет.  В душе осталось ничем не заполненное место, куда она боялась даже заглянуть, так было больно.

Он, сняв ботинки и оставив насквозь мокрую куртку на крючке веранды, несмело прошел в  столовую.

— Вот, возьмите, —
Наташа достала из шкафа байковую рубашку отца и его свитер с замшевыми
заплатками на локтях. – Простудитесь.

Оставив гостя, она прошла в кухню, чтобы приготовить завтрак и вдруг поймала себя на мысли, что  успокоилась совершенно. И не просто успокоилась, а даже где-то в глубине души рада этому приключению в самом конце отпуска.

Вернувшись в столовую с большим подносом, на котором дымился горячий чай с травами, стояла тарелка с вареными яйцами, лежал хлеб со сливочным маслом и мисочка с медом, Наташа пригласила гостя к завтраку.

Он не отнекивался, не ломался, быстро подошел к столу и глянул на большой старинный образ Матери Божией, висевшей в простенке еще со времен бабушки. Перекрестился, «про себя» прочитал молитву, молча замерев на несколько минут, потом сел и с удовольствием начал пить огненный чай из большой пол литровой керамической кружки. Наташа  наблюдала за ним с интересом.  Ел он вкусно, как-то значительно и неторопливо, не ел, а питался.

— Как вас зовут? – спросила она неожиданно для себя самой.

Он посмотрел  на нее большими серо-зелеными глазами. Помолчал какое-то время, а потом тихо и спокойно ответил:

— Меня зовут Сергей.  Вы только не пугайтесь моего вопроса, Вы Наташа?

Она вскинула голову:

— Наташа…. Но как?

— А почему вы не завтракаете? Давайте вместе, — он встал и галантно отодвинул стул. Так делал отец.

Она села, на краешек, растеряно, ощутив, что уже не чувствует себя хозяйкой положения и что те изменения, которые происходят очень странные, необъяснимые, но закономерные.

— Вы знаете, Наташа, я сразу узнал Образ Матери Божией. Я иконописец, реставратор. Лет десять назад ваш отец привез мне  именно этот Образ  на реставрацию. С тех пор мы с ним подружились. Не сказать, чтобы совсем близко, возраст разный. Но он замечательный  художник, тонкий. Последний раз мы виделись два года назад. Он приезжал  по поводу киота для Храма.  Больше я его не видел.

— Папы больше нет, — губы Наташи задрожали. – Он заболел и очень быстро ушел.

Сергей понимающе кивнул.

— Вам плохо одной?

— Мне плохо без него. Это  — не одно и то же.

— Задача, — тихо отозвался Сергей.

«Задача», — прозвучало где-то глубоко в душе. В это мгновение Наташа поняла, что слово «задача» и стало именно тем ключом, которым сам того не понимая Сергей открыл ту пустую область ее души, где раньше жил отец.  Открыл, чтобы вышла наружу тоска и боль,  а на смену им пришла жизнь.  И она заплакала, сильно, безудержно, будто со слезами выходило все то, что засело так тяжко и не хотело отпускать. Она убежала к себе в комнату. Он не мешал. Ждал. Через пару часов Наташа вернулась в столовую. Сергей стоял возле старенькой печки, рассматривая изразцы, которые отец привез из Твери, когда ломали чей-то дом и «раскрашенные кирпичи» никак не вписывались в интерьер домов «городского типа».

— Красиво? – Наташа имела в виду изразцы.

— Не очень, — ответил Сергей, — немножко веки распухли и нос покраснел. Он улыбнулся виновато за шутку. Но она поняла. Казаться «умным» не его стиль.

Пять лет спустя в Берлине проходила выставка работ знаменитого художника С……а. В этой выставке принимали участие и молодые таланты. Там было одно интересное полотно. На нем  были изображены трое – Он, она и маленькая девочка. Они сидели в простенке, отец с любовью держал дочь на коленях. А над их головами, как бы благословляя, располагался Образ Пресвятой Богородицы Всех скорбящих Радость.

Я росла в то время, когда «интеллигенция» — частенько было словом «ругательным». Когда в рабоче-крестьянском государстве с унизительным пренебрежением относились к людям, не стоящим у станка или не сидящим на тракторе. Нет, это было не в газетах, это было не с трибуны. Это «парило» в воздухе. Их считали не приспособленными к спартанской жизни, их называли «нюнями»,  «слюнтяями», «очкариками». Над ними посмеивались даже с экрана, утонченно презирали. Или осуждали и обвиняли за политическую неадекватность, « философскую гниль», за игру на гитаре,  даже не пытаясь завуалировать свое отношения хотя бы из вежливости. Помню, как мы гуляли в парке Горького.  Моя крошечная ладошка лежала в руке замечательного человека – друга моего отца. И вдруг, как удар в спину за модные тогда «техасы»: « Ишь, стиляга, другому-то не выучился».  В те далекие шестидесятые  он был известным физиком, который получил практически смертельную дозу радиации, чтобы при опытных работах с реактором пострадало как можно меньше сотрудников его лаборатории. Или моя бабушка, вся семья которой была репрессирована. И она знала, кто привел к нам в дом НКВД. Во время войны, когда дети того, по чьей вине был расстрелян ее брат, отравлена в тюрьме сестра, практически умирали с голода, а их мать лежала в простудной горячке, она каждый день ходила к ним, помогала, кормила последними крохами, отнимая у собственных детей и себя. И они все выжили. Моя мама, которая и днем и ночью, по первому зову бежала к больному ребенку, лечила, выхаживала, потому что называла профессию врача – служением, а не работой. Дедушка, который читал лекции в московском планетарии, до самозабвения любящий детей. Собирающий вокруг себя всех «непутевых» мальчишек, которых после войны было немало и рассказывающий о далеких звездах и галактиках. Это была моя семья – необыкновенно добрых, отзывчивых, образованных и по-настоящему интеллигентных людей. Пусть они были эмигрантами, пусть они относились не к исконно-русскому народу. Но они жили на территории этой страны и делали все, что от них зависело, чтобы кому-то в ней жилось лучше.  И вот опять, все чаще и чаще, слышатся слова о той самой интеллигенции, которая «не тонет», с той самой интонацией, которая, порой, омрачала и мое детство. Сейчас мне думается, что в советской стране интеллигенция была каким-то условно-созданным классом, « прослойкой», как тогда говорили.  Мне всегда было не понятно это искусственное разделение. Потому что, если хоть немного подумать – вся русская интеллигенция либо осталась в эмиграции, либо замучена в лагерях, тюрьмах и ссылках. А та интеллигенция, о которой говорили в советское время,  имеет свои корни в тех же рабоче-крестьянских семьях, которые были положены в основу строительства и нового строя и нового человека. Поэтому осуждая или проявляя гнев по отношению к интеллигенции – мы, собственно, ругаем и осуждаем самих себя. Другое дело – для чего мы это делаем? Что нами движет? Поиск очередного врага, на которого можно списывать неудачи, будь то экономические, социальные, культурные? Заигрывание с «простым»народом? Но ведь народ – не безликая толпа в подавляющем большинстве. И, как мне кажется, заигрывать с ним – одна из форм глубокого неуважения, призрения и высокомерия по отношению к нему. Может быть зависть?  Ведь все еще посылает Господь на нашу грешную землю людей, из которых вырастают ученые, поэты, писатели, словом, вся та «интеллигенция», которая не дает кому-то покоя. Или, самый худший вариант,  — зависть к чужому успеху, к тем общечеловеческим качествам и принципам, которые нельзя купить.  Интеллигентный человек вызывает резкое раздражение. Почему? В чем мотив?  Ведь сегодняшняя интеллигенция – это дети тех, кто жил в эпоху социализма. А в применении к нашей стране – еще и тех, кто не успел уехать в эмиграцию после 1986 года, а остался здесь.   Почему нам так нравится говорить плохо о себе?  Когда я заканчивала школу, очень много говорили о народе в целом и мало о человеке конкретном. В основе лежал принцип коллективной безответственности, в воздухе веяло революционными переменами. Они наступили. Прошло каких-нибудь 10-15 лет и опять все чаще и чаще слышно, как интеллигенция исторически «продала», «не смогла», «предала интересы» и т.д. Будто это люди из другого мира или с другой планеты, которые поставили себе целью уничтожение всего позитивного, что создавали и создают другие классы. Сижу вот и думаю, а в Евангелии, где написано о классовой борьбе? Там, что ни слово – призыв к мирности духа, к любви к взаимопониманию и взаимной поддержке. Правда, мне вспомнился и другой лозунг – «Разделяя – властвуй». Но это уже совсем другая история…..Чтобы народ в целом был здоров, так важно, как мне кажется, чтобы были духовно здоровы и все, кто его составляет. Потому что в машине, которая движется, в самолете, который летит – нет ненужных деталей. Там все работает сообща.

Мы любим вечерами  неспешно разглядывать старые фотографии. Давно забытое, вдруг, всплывает в памяти и смотрит со старинных  снимков, согревая воспоминаниями. Правда, это бывает настолько редко. Ведь теперь все так заняты.

   Сегодня выдался тихий вечер, когда  не нужно куда-нибудь спешить; мы решили достать из книжного шкафа самый «древний» альбом. Среди прочих, попалась пожелтевшая  фотография, на которой две молодые женщины сидят на крылечке Бобровской дачи. В руках у одной – гитара.  Другая, кутаясь в теплую шаль, держит в руках книгу. Это подруги моей бабушки.

   Они дружили лет сорок. Познакомились еще в гимназии. С тех пор, чтобы не случалось в их жизни, не расставались. Но ссорились практически каждый день. Одна была романтическая и мечтательная натура, вторая – рассудительная, хозяйственная, «правильная». Первая играла на гитаре и пела романсы, сочиняла стихи, писала музыку. Вторая – отлично готовила, трудилась на производстве в пищевой промышленности, там же занималась и наукой. Создавала новые рецепты и технологии для общественного питания. Первая всегда опаздывала, быстро краснела и смущалась, вторая – была точна, будто проглотила будильник, и не подвергала сомнениям собственную точку зрения никогда.  Обе были не замужем. Первая – потому что «не сложилось», потому что «несчастная любовь» преследовала ее раз за разом. Вторая – была готова на все ради мужа, но мужчины почему-то уходили сразу же после первой или второй встречи. Первая мечтала о ребенке, похожем на ангела, с золотыми кудрями, нежным лицом и добрым сердцем. Вторая – готова была дать ребенку все, чтобы он рос уверенным в себе и нужным обществу человеком. Их объединяли одинокие вечера. Первая пела, читала стихи и жаловалась на очередную неудачную любовь. Вторая  вначале ее жалела, потом «учила» и «советовала», потом они ссорились. Такие вот подруги проживали в нашем  Духовском переулке давным давно.

   И вот наступил тот роковой день, когда их  очередная ссора стала вдруг окончательной и необратимой. Первая плакала и говорила, что не может больше перенести жестокости второй.   Вторая  объявила, что не хочет больше видеть малодушия и никчемности первой. Почему я вспомнила об этом? Ведь это было так давно. После ссоры и расставания первая написала очень красивый и грустный  романс. В нем были такие слова:  « Скажи, зачем твоя мне, правда? За этой правдой не стоит любовь».

«Любовь долготерпит, милосердствует любовь, не ревнует любовь, не кичится, не надмевается, не поступает бесчинно, не ищет своего, не раздражается, не ведёт счёт злу, не радуется неправде, но сорадуется истине; всё покрывает, всему верит, на всё надеется, всё переносит. Любовь никогда не кончается». Такими словами апостол Павел попытался донести до нас те из проявлений любви, какие человек, в своей поврежденной природе, способен осознать. Любовь «никогда не кончается». И во всей своей полноте явлена в Боге, Который есть Истина, и Любовь, и всякое Благо. Поэтому для человека, устремленного к соединению с Богом, в возвращении к Нему, нет предела совершенствованию в любви. И, «если я языками человеческими говорю и ангельскими, но любви не имею, — сделался я медью звучащею и кимвалом звенящим. И если я имею пророчество и постигаю все тайны и всё знание, и если имею всю веру так, чтобы и горы переставлять, но любви не имею, — я ничто. И если я раздам всё имение мое, и если предам тело мое на сожжение, но любви не имею, — нет мне никакой пользы» — добавляет апостол эти богодухновенные слова. То есть человек, прибывающий в Боге – все. Человек, удаленный от Бога, Истины, Любви – ничто. Так что же мешает человеку признать эту правду и последовать ей? Святоотеческие труды говорят нам о самом главном препятствии на этом праведном пути – гордости, матери, прародительницы всех пороков, отделивших землю от Неба, сердце человека от Бога. Чтобы попытаться, с Божьей помощью, лечить эту духовную болезнь, хорошо бы с ней познакомиться более детально. Гордость проявляет себя тщеславием, славолюбием, властолюбием, холодностью, жестокостью, безразличием к страданиям ближнего. Мечтательностью ума, усиленным действием воображения, демоническим характером всего облика. Мрачностью, тоской, отчаянием, ненавистью, ропотом, завистью, приниженностью. У некоторых – срывом в плотскую похоть (или сексом ради секса, как говорят сегодня). Или томительным внутренним беспокойством, непослушанием, боязнью смерти или, наоборот, исканием покончить жизнь. Потому что в отчаянном своеволии человек борется с волей Божией. И чем сильнее упорство в противлении, тем больше и нестерпимее страдания, которые лишают душу и покоя и мира. И, наконец, что нередко, особенно сегодня, полным сумасшествием. Вот признаки демонической духовности, или, другими словами, гордости. Но, доколе они не проявятся ярко, для многих остаются незамеченными. Так пишет о гордости иеромонах Софроний в книге «Силуан Афонский». Как вид имеет свои подвиды, как болезнь может проявляться в большом количестве мелких симптомов, так гордость, проникая в нас, и «сроднясь», маскируется на первый взгляд «невинными» качествами характера. И вот здесь кроется главная ловушка, в которую попадают и страждущие и те, кто пробует им помогать. К таким «невинным», качествам, относится – обидчивость. Нам часто кажется, что с нами грубо или равнодушно разговаривают, нас «не ценят и не понимают», что людям вообще «не до нас». Мы обижаемся друг на друга за невнимание, не угождение нашим желаниям и прихотям, одним словом, за то, что «не носимся друг с другом, как с писаной торбой». Обижаем и обижаемся. И твердо убеждены в необходимости профессиональной помощи, чтобы «справиться» с обидчиком и пожалеть «себя, любимого». Обидчивость ходит рука об руку с саможалением. Гордость может проявиться в возношении, высокомерии и даже презрении к другому. Как часто, приходя на прием к «начальнику», мы можем услышать покровительственный или презрительный тон голоса, снисходительную манеру поведения, будто «нам делают одолжение», демонстрируя всем своим видом собственную значимость и избранность. Легко заметить, что гордость не терпит критики в свой адрес. И, как следствие, может долго сохранять в памяти и самого обидчика и те слова, которые ущемили его мнимое достоинство. И тогда мы можем наблюдать еще один симптом гордости — злопамятство. Кто из нас не замечал в себе некое внутреннее убеждение, что только « я прав», а ошибки «совершают другие»? Самоуверенность ведет «за руку» упрямство. И слепоту, которая не позволяет видеть свои грехи и их проявление. Видимо, поэтому опытные духовники так осторожны и милостивы, когда общаются с нами, поврежденными вирусом гордыни. Как объяснить слепому, что такое зеленый цвет листвы? Как объяснить зараженному гордыней, что не он центр вселенной? И не только он бывает прав? Когда-то давно я услышала фразу: «Гордыня лечится унижением». И страданием. Потому что не получая должных признаний, почета и подтверждений в «избранности» — гордый человек страдает. И страдание это может иметь некие «извращенные» формы, которые проявятся в зависти. Особенно – духовной. Если у соседа есть дача и машина, а у меня этого нет, то, подумав, я прихожу к выводу, что были бы деньги… А вот если у кого-то есть доброта, душевная щедрость, внутренняя красота, которой у меня нет и которую нельзя срочно купить за деньги…. Вот тут-то и начинается «внутренний ад», который может просто испепелить душу. А в самых тяжких случаях добавится еще и искушение верой. Потому что гордыне часто сопутствует вера искаженная, за которой может наступить неверие. Прелесть – любимая дочь гордыни. Прелесть – от состояния прельщения. Того самого, которым заболели наши прародители. И которая за столько веков успела принять чудовищные формы. Это – букет, «созвездие» со знаком минус того творческого потенциала, который мог бы проявится как сотворчество с Богом, но проявился, как протест и враждебность Богу во всем. В этом вся эзотерика – с ее возрастанием в гордыне и ослеплении множества душ. Враждебность. Она может быть явной и открытой, как откровенное противостояние Богу. И как не любовь, ненависть, не принятие и не уважение человека. Может быть замаскированной, камуфляжной, и от этого очень опасной. Как часто мы слышим слова: « У меня Бог в душе», «Свет пребывает внутри меня», «Энергия Бога вошла в мою душу» и т.д. И при этом – осуждение ближних, раздражение и недовольство по любому поводу. Удивляешься только одному – твердой уверенности в том, что по этому ложному мнению Господь состоит на службе у человека. И человек этого достоин. И непонимание этого чудовищного перевертыша. В этот момент Я ЕСТЬ – звучит зловеще и очень напоминает «будете, яко боги». И ложь опять рождает ложь. Вера в собственную исключительность и значимость становится питательной средой, на которой как в теплице вырастает самолюбие, самомнение, самоуверенность, эгоизм и убежденность в том, что ты в жизни всегда достоин самого лучшего. И вот здесь психология «постаралась». Именно из этого мешка высыпается вся та макулатура, повествующая о «влияниях», «успешности», «манипуляциях», которая засоряет сегодня полки книжных магазинов. И отсюда так цинично выглядит нахальство, дерзость, нескромность и хвастовство – все то, что сегодня, определяется, скорее, как достоинство, а не недостаток. И еще гордости не ведома благодарность. Она воспринимает все, как должное. Но лишь для себя. По отношению к другим – это может быть и подшучивание и обличение и унижение. Если позволить себе быть открытым и откровенным с Богом и с собой, то понемногу нам откроется та бездна, которую взрастила гордыня в человеке. И это вместо того, чтобы он соделался сосудом для пребывания в нем Божественной благодати, как изначально было задумано. И вот тогда всякая надежда на самостоятельное избавление от этой страшной болезни превращается в ничто. И появляется нужда во Спасителе. Потому что «чего не возможно человеку» — «возможно Богу».

Мы так не похожи, но мы  —  одного класса птиц.

«Остра коса брусом – хороша жена мужем»

                    Русская народная поговорка

Так уж случилось, что мы, женщины, живем в мире мужчин. Потому что, этот мир – их. Не очень нам понятный, не очень родственный, прямо скажем, не очень близкий, если исходить из основных потребностей женской природы. И, что тоже не слишком приятно, в мире, где мужчины оценивают, что в нас правильно, а что – нет. И если мы, женщины, хотим быть востребованы, то с раннего детства должны усвоить, как и что нам следует думать, как выглядеть, как уметь преподнести себя так, чтобы  ВЫБРАЛИ. Потому что, если этого не случится, наша вера в свое женское предназначение будет сильно расшатана.  А комплекс вины – может вырасти до неба. Не выбранная женщина, нравится нам это или нет – изгой в мире, где главенствуют мужчины. Ее «невыбранность» говорит о том, что она – брак. И тогда, чтобы доказать свое право на жизнь, хотя бы исходя из инстинкта самосохранения, женщина идет на ложь. Она лжет себе, лжет собой, идет на множество компромиссов. И если добивается того, что ее, наконец, выбирают,  через некоторое время после свадебного марша, интуитивно начинает «возвращаться к себе», чтобы окончательно не разрушиться. А разочарованный  муж с трудом узнает то «ангельское» создание, на котором женился. И начинается раскрутка в обратную сторону того великого обмана, которым женщина доказывает себе и миру, что она – не изгой. Ведь все мы знаем, что одна из самых тяжелых потерь – потеря себя настоящей.  Эти строки не задержат внимание красоток, но та, которая смотрит в зеркало на свой носик-картошкой и покатые плечи, не модные в этом веке, скорее всего со мной согласится. Возможно, согласится и та, которая бегает по салонам и хирургическим кабинетам, «выстраивая» себя в соответствии с модой (иногда говоря  себе самой, что это исключительно для себя).  Я же  буду, уже в который раз, думать о том, что этот носик и эти плечи еще совсем недавно, буквально два века назад, воспевали  мужчины, как эталон неземной красоты. А эта «огромная» грудь считалась в 19 веке принадлежностью к простолюдинам, но никак не к дворянскому сословию. Но мода меняется. Только успевай. И моду диктуют…….

— Что ты хочешь? – сказала мне как-то одна из знакомых женщин, — все мужчины – визуалисты, они любят «глазами».

Я тогда подумала о том, что это как-то похоже на рынок-ярмарку. Есть товар – есть купец. А что делают с невостребованным товаром? А если он еще и скоропортящийся? Ведь пять-десять лет и подрастает новое поколение длинноногих красавиц.  И ведь мужчинам всегда ЕЩЕ… А женщинам всегда УЖЕ…. Ему и в шестьдесят будет еще шестьдесят. А ей в сорок будет уже сорок.  И тогда он опять и опять выбирает  для себя продление молодости, а она, его бывшая половина, которую отрезали, доращивает его детей… Вопросов больше, чем ответов. Может быть, это от того, что  мужчины живут меньше? Что им нужно больше успеть? Трудно женщине писать о мире мужчин и  их предпочтениях. Но я, собственно, о женщинах. Вот и получается, что много, реально много «невыбранных»  —  пытаются себя реализовать как-то иначе, в социуме, например. И мужчины относятся к этому очень снисходительно, позволяя брать на себя то, что остается для нас «с барского стола».  Ну, например, в сферах образования, обслуживания, медицины. Не отдавая себе отчета в том, что рубят сук дерева, на котором сидят. Потому что можно родить и трех детей «для себя» без отца. Но растить-то их будет кто-то другой. Или няня, в лучшем случае, или продленка, или бабушка, потому что мама будет не только реализовывать себя, но и зарабатывать деньги. 

   Феминизм – это отчаянный крик о помощи. Это крик  женщины, который не слышат сильные мира сего.  И что хуже – часть из них этот крик перетолковывает в новую систему ценностей.  Но, по плодам… А плоды таковы: детей европейской расы рождается все меньше и меньше. Зато женщин, занятых в бизнесе, управлении страной и других важных областях все больше и больше. Но, хочется верить, что жизнь завтра не закончится. И дети должны приходить в этот мир. Даже если в нем кризис не только финансовый, но и в мыслях.  Мне приходилось иметь откровенные разговоры с самыми рьяными феминистками. Ни одна из них не хотела в глубине своей души оставаться «невыбранной». Ни одна из них не была готова к  женскому одиночеству. Так что же с нами происходит? Сильные женщины рожают и  воспитывают слабых мужчин, которые потом, в свою очередь, продолжают искать   привычную «опору» и , часто, в циничном варианте, лишь «необходимое удовольствие». Пишут законы и управляют планетой. И, при  этом, от поколения к поколению превращают в мираж словосочетания: «родовое гнездо», «дом – моя крепость», «домашний очаг, где всегда спокойно и тепло». Хотя, могу предположить, что и у мужчин иногда возникает печаль по утраченному «царству женщины – дому», где накрыт большой стол и пища готовится не из бульонных кубиков и пакетов быстрого приготовления. Мне  часто страшно смотреть на рекламу чего-то подобного, где за столом сидят малые дети, румяные и красиво одетые, и благодарят за суп из кубиков и концентратов. «Бытие определяет сознание»…. , а это значит и здоровье нации  и выживание ее в целом.

   Войны, пока локальные. Кто из нас, матерей, может согласиться с этими играми мальчиков в войну? Ведь не оловянные солдатики сидят в окопах. Кто из нас может оправдать ту, « мужскую» армию, которую сильные мира сего мужчины обозначили, как «школу жизни»?  Кто из нас может оправдать бои без правил и всю ту агрессию, которая скоро разнесет планету на куски? Планету, на которой рождаются наши маленькие дети, рождаются в муках, будто на заклание.  Телевизионные программы кричат об апокалипсисе на планете Земля. Но ни в одной передаче я пока не услышала слов «духовный апокалипсис». А ведь именно с него все началось. И женщины первые поняли это. Потому что именно внутри них зарождается жизнь. Потому что носить в себе жизнь в погибающем мире – абсурдно. «В связи с умножением беззаконий, во многих сердцах охладеет любовь»  —  напоминает нам всем Евангелие. Но ведь законы пишутся кем-то конкретным. И беззакония тоже совершаются кем-то конкретным. Не хочу судить мужчин. И не хочу их обвинять. Могу только присоединить свой голос к другой половине человечества, которая как может, как умеет, кричит: «Не разрушайте наш общий дом. Если вы такие сильные, ответственные люди, если вы считаете себя главными, если все держится на вас, будьте в ответе за тех, кто составляет другую половину человечества, на которую Бог возложил очень важное дело. Во что бы то ни стало продолжать носить в себе жизнь». Господь сотворил человека. Потом сотворил ему помощницу. Вот только в чем, помощницу?

В моей жизни встречались совершенно разные люди. Это были и врачи, и поэты, и математики, и психологи, и учителя. Это были и художники, водители, продавцы, чиновники. Разные люди, разные судьбы. И если следовать привычной модели —      разные интеллекты. И очень многие из них искали Бога. Только вот и сама я не сразу поняла, что путь разума в поисках Бога, а уж тем более, поиск интеллекта в поисках Бога – долог и не всегда заканчивается обретением. Сердце —  более совершенный Его искатель, если можно так сказать более тонкий и чуткий «навигационный прибор». Хотя и здесь не без ошибок. «Чадо, дай мне сердце твое», — говорил Господь наш, и вменял нам желания наши за дела, видя нашу духовную слабость и негодность к подвигам. Совсем недавно мне попалась на глаза одна притча, которая  показалась мне  интересной.

Как найти Бога?

Был тихий вечер, после очень жаркого дня. Мудрец решил искупаться и пошел к реке. Думая о желанной прохладе, которая ожидала его, не заметил путника, поравнявшегося с ним. Они вместе пошли по дороге, беседуя. И юноша спросил мудреца:

— Я ищу путь к Богу. Как я могу найти Бога?
Мудрец не отвечал, пока они не дошли до берега реки. Там он неожиданно схватил юношу за шиворот и погрузил его в воду с головой. Молодой человек стал задыхаться  и пытался всеми силами вырваться, чтобы вздохнуть хотя бы глоток воздуха. Через  минуту – две мудрец отпустил испуганного «искателя».

Юноша, придя в себя, сильно разгневался и закричал:

— Зачем вы все это проделали со мной?

Мудрец примирительно улыбнулся ему и ответил:

-Если желание найти Бога будет столь же сильно, как желание дышать и жить – ты встретишь Его.

Бывает, что человек попадает в стрессовую ситуацию. В это время чаще всего его чувства превалируют над разумом, а  «убеждения, вразумления, объяснения, взывания к…» на какое-то время перестают действовать. Порой, можно  встретить даже некоторую неадекватность и в реакциях, и в поведении человека, который никак не может справиться с собой. В этот момент,  наш замечательно задуманный организм, «включает» процессы внутренней регуляции, задача которых восстановить равновесие, ибо происходит разбалансировка множества его «рабочих» функций. Повышается кровяное давление, многие жалуются на «комок в горле», то есть спазм, сжатие в районе солнечного сплетения, сдавливание в височной области и т.д.

   Одна женщина рассказывала мне, что когда ей сообщили о сокращении пяти сотрудников отдела, она, потеряв контроль, побежала к заместителю начальника и стала кричать, что у нее маленький ребенок и она мать-одиночка. Заместитель начальника был крайне удивлен ее поведением, потому что в списке сокращенных, фамилии этой женщины не было. Она призналась потом, что ей было чрезвычайно стыдно, но, находясь, долгое время в ожидании  объявленного будущего сокращения, помятуя о множестве больничных листков по уходу за дочкой, была совершенно уверена, что будет первой в списке уволенных. Потом, когда мы разговаривали, то выяснилось, что похожие ситуации в ее жизни повторялись и заканчивались не столь успешно, как эта. С самого детства, копируя в этом свою маму, она, не отдавая себе в этом отчета, занималась негативным программированием своей жизни. И сильно преуспев в этом, угодила в некую психологическую ловушку.

   Совсем недавно я искала корм для своего питомца и, будучи несколько расстроенной ее болезнью и необходимостью длительной диеты, пыталась получить как можно более профессиональную рекомендацию у продавцов. Попала на трех распространителей крупных компаний по производству кормов. Беседуя, я ощущала сильный дискомфорт. И не сразу поняла, что меня так не устроило в этом общении. Потом прервав свои поиски, стала размышлять: никого из них не волновало качество продаваемой продукции. Волновало только число продаж. Но, подчеркиваю, я была расстроена. И мне понадобилось некоторое время, чтобы не угодить в расставленные ловушки.  Их там было великое многообразие: и ловушки где обещали позитивное и здоровое будущее моего питомца только при использовании кормов такой-то марки и никакой другой (иллюзия); и ловушки «преувеличений», и ловушки «иллюзорных взаимосвязей одного с другим»; и ловушки «ярлыка» или «бренда». Словом, мне было бесконечно жаль людей, которые также как и я, вынуждены были разгребать весь этот манипуляторский хлам. А если поддались?

   Но бывают ловушки и более опасные. Например, ловушка, где человек рассматривает собственную жизнь, как верность определенным идеалам (например, идеалам коммунизма). И тогда им утрачивается та необходимая психологическая гибкость, которая так важна для наблюдения, анализа, понимания, возможности отличить реальность от иллюзии. И сколько таких «обманутых» и «не свободных» так и ушли в мир иной с обидой и  не примирением с ближними.

   Еще пример. Жена одного алкоголика сказала мне однажды при разговоре: « Меня ему Бог дал в качестве спасателя». Она «спасает» его от этой тяжкой болезни 30 лет. Из бытового пьяницы он превратился в алкоголика уже без ремиссий. Но его жена уверена в том, что без нее он бы погиб. Ловушка «жить жизнью спасателя». Так никого и не спасая. Такая вот подмена Господа собой.

   А еще одна очень пожилая женщина, которая долго говорила о вынужденном одиночестве, объясняла мне, почему у нее с женой сына так и не выправились отношения. Каждое предложение она начинала со слов: «Вот в наше время…». И заканчивала приблизительно так: «а сегодня, что они могут, эти девицы».

   На самом деле психологических ловушек великое разнообразие. Об этом написано много книг. И если интересно, то об этом можно читать. Мне просто лишний раз захотелось напомнить о том, что то, что мы принимаем за «СВОЕ», на поверку может оказаться «НАВЯЗАННЫМ ЧУЖИМ». И если нам удается это понять, то, может быть, лучше подумать о ВЫБОРЕ? Чем следовать чужим сценариям.

Начался Рождественский пост. Все, кто хотя бы единожды старался поститься по Уставу Церкви, по опыту знают, что без искушений обойтись очень трудно. Пост – время испытаний. Может быть, даже время экзаменов для некоторых. И, конечно, для нас всех очень важно пройти сквозь искушения с наименьшими потерями. «… каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственной похотью; похоть же, зачав, рождает грех, а сделанный грех рождает смерть» (Иак.1:14,15).
КАЖДЫЙ – здесь нет бедных и богатых, злых и добрых – речь идет о том, что КАЖДЫЙ, идя по земному пути, будет проходить через испытания или искушения. И случается так, что эти испытания могут происходить именно тогда, когда человек будет застигнут врасплох. Пребывая в трезвении, в молитве, пребывая в Боге и с Богом, мы бываем недоступны проискам наших врагов. Но стоит выйти из собранного состояния, тут как тут ошибка следует за ошибкой. Одна женщина рассказывала, как в первый день поста очень внимательно следила за собой. Да так внимательно, что даже голова заболела от напряжения. Села она в автобус, чтобы ехать с работы домой, а водитель резко тронулся с остановки, и те, кто стоял, попадали друг на друга. На ее новую шапочку пролили разбитые яйца, наступили ей на ногу так сильно, что потом пришлось лечить палец. К тому же она очень сильно ушибла плечо и от боли закричала на падающую старушку. Когда опомнилась, поняла – потеряла контроль, испытала сильнейший гнев, осуждение, проявила нетерпение. Уже дома, подумав, она поняла, что ей нужно обратить внимание на свою стрессоустойчивость, а не только на те следствия, которые произошли в результате этой неудачной поездки домой. Потом она рассказала, как на третьей неделе поста она, не выдержав недоброжелательности коллег по работе, согласилась пойти на корпоративную вечеринку. Ведь когда отделяешься от коллектива, можно и работу в итоге потерять. Пост нарушила, поссорилась с лучшей подругой, нагрубила официанту, да, вдобавок, пролила сок на новое платье, чем окончательно испортила себе настроение. И тогда она подумала, что пост все равно испорчен и можно уже его прервать. Очнувшись на литургии, где было так много причастников, которые «ДОШЛИ» до Светлого праздника, она заплакала. «Я поняла, — рассказывала она, — что в первом искушении такое могло произойти и с уже опытным христианином. Но второе искушение – было МОЕ РУКОТВОРНОЕ. Я сама привела себя в состояние, которое с Богом никак не сочеталось. Тем самым, и пост и праздник были испорчены мной лично».

                                                                    ххх 

— Милый, покажи, как ты любишь маму, — слышится нежный голос.

И руки малыша обхватывают маму в маленькие объятия. Он морщится и напрягается изо всех сил, пытаясь крепостью крошечных рук показать, КАК ОН ЛЮБИТ МАМУ.

                                                                  ххх

— Киса-киса-киса, — слышится детский голосок со стороны улицы. – Бабушка, ну где же наша Мурка, неужели она потерялась?… –  уже слышны слезы и огорчение.

— Ну, что ты, детка, найдется наша кошечка, — голос бабушки пытается успокоить.

-А вдруг с ней что-то случилось? Ты же знаешь, КАК Я ЕЕ ЛЮБЛЮ. – Голосок срывается на слезы.

                                                                 ххх

— Коля, ты сегодня засиделся за уроками. Спать пора.

-Мам, у нас завтра контрольная по физике. Ты же знаешь, КАК Я ЛЮБЛЮ ФИЗИКУ.

                                                                ххх

— Знаешь, Серега,  ты лучше к Светке не подходи, я буду с ней дружить. Она мне очень нравится. Я даже ЛЮБЛЮ ЕЕ.

                                                               ххх

— Лидия Николаевна, Я ЛЮБЛЮ ВАШУ ДОЧЬ и прошу у Вас ее руки.

                                                              ххх

— Наташка, я  самый счастливый на свете! У меня сын!!!!!!!! Я не видел его еще, а уже ЛЮБЛЮ БОЛЬШЕ ВСЕХ!!!!!!

                                                               ххх

   — Завтра поедем на рыбалку, ох и ЛЮБЛЮ ЖЕ Я РЫБКУ ЛОВИТЬ!

                                                               ххх

 ЛЮБИМЫЕ люди, ЛЮБИМЫЕ книги, ЛЮБИМАЯ природа, ЛЮБИМАЯ машина, ЛЮБИМАЯ сказка, ЛЮБИМАЯ женщина, ЛЮБИМЫЙ врач…..ЛЮБИМЫЙ, ЛЮБИМЫЙ, ЛЮБИМЫЙ……….

В нашу природу как будто бы КТО-ТО вложил этот НЕИСТРЕБИМЫЙ И ВЕЧНЫЙ ЗОВ ЛЮБВИ.  Ведь ГОСПОДЬ – ЛЮБОВЬ СОВЕРШЕННАЯ, СОВЕРШЕННОЕ БЛАГО, ИСТОЧНИК ЖИЗНИ НАШЕЙ. И сотворил нас, по СВОЕМУ ОБРАЗУ и ПОДОБИЮ. По подобию ЛЮБВИ.  Когда задумываешься над этим, становится понятным, почему мы на протяжении всей жизни ищем ЛЮБОВЬ. Кто-то находит. Кто-то совершает подмену. Чувствует, что подмена, и опять ищет, ищет, ищет…

Однажды красавица мне говорила

О том, что такое любить:

«Любить – это падать, и в этом паденье

Другого с собой захватить».

Такую любовь я не знал и не знаю,

И знать не могу, не хочу.

Иную мечту о любви в своем сердце

Я светом надежд золочу.

Любить – самому в высоту подниматься

Тернистою узкой тропой.

Любить – это в райские двери стучаться,

Другого ведя за собой.

           Архимандрит Исаакий

В парке гуляют трое: бабушка, еще довольно молодая и привлекательная женщина, мама — очень славное и юное создание с озорной челкой и смешливым взглядом и малыш, внук и сын, которому года два с половиной. Молодая мама бегает с ним «в догонялки», малыш смеется, он счастлив. Бабушка «излучает» волнение.

   — Сколько можно бегать, — увещевает она, — он уже весь вспотел и завтра обязательно будет кашлять. Рита, ну хватит же уже.

Малыш, и впрямь вспотевший, радостно шлепается в кучу осенних листьев и начинает сгребать их вокруг себя крошечными ладошками. Он будто плывет в желтом море удовольствия.

   — Только этого еще не хватало, —  в голосе бабушки слышны раздражительные нотки. –  Неизвестно, кто ходил по этим листьям, какие собаки тут бегали. Рита, да что же это такое.

Мама-Рита, поднимает малыша и за руку ведет к бабушке. Малыш упирается. Потом вырывает маленькую ручку и кричит:

-Сам-сам-сам! – и бежит к бабушке. Но, не заметив маленький бордюр, спотыкается, падает и ревет в полный голос. Толи от обиды, то ли от испуга, толи от боли-ушиба. Бабушка кидается на помощь внуку, хватает его на руки, гладит по голове, по ножкам, целует и приговаривает:

— У кисы боли, у собачки боли, а у Сенечки не боли.

— Мам, ну, и причем тут кошки и собаки? — Рита недовольно морщит носик, — Их любить надо, а не сваливать собственную косолапость. И вообще, это же мужичок растет. А ты с ним, как с девчонкой.

— Значит, если у меня внук, а не внучка, — сердится бабушка, — то пусть в грязи валяется, нос расшибает, носится до седьмого пота. Глупости какие. Тебя вырастила, на свою голову, ничего. И его выращу не хуже.

— Вот поэтому Андрей с тобой и ссорился.

— Сначала пусть ответственным отцом станет, а потом указывает, как детей воспитывать. Не нравится, няню оплачивайте. А нечем за няню платить – терпите.

Я чувствовала себя немного виноватой за «подслушивание». Но что же делать? Мы делили с бабушкой одну лавочку в парке.

-Пойдем домой, — бабушка уже не могла остановиться, — пора есть и вообще. С меня хватит. Как хорошо, что завтра понедельник, все уйдете на работу, и у нас все опять пойдет своим чередом.

Мама Рита послушно собирала в пакет мячик, совочек и формочки для «куличиков».

Сенечка, совершенно успокоенный, и уже забывший о своем падении радостно улыбался. Бабушка взяла его за одну ручку, мама за другую  и они пошли к выходу. И там нужно было спуститься по четырем ступенькам вниз.

— Сам-сам-сам, — услышала я громкое и настойчивое.

— Ну, уж нет, — бабушка решительно взяла мальчика на руки, — никаких «самов». Ты маленький еще самостоятельно по лестницам ходить, нос расшибешь.

На этот раз мама-Рита молчала. Я наблюдала за ними до тех пор, пока они, перейдя дорогу, скрылись во дворе соседнего дома.

   Мне вспомнилась одна история. Молодая женщина, после окончания института, работала в экспедиции с нашими полярниками. Попав в буран, отморозила ногу, которую спасти не удалось. Вернулась на большую землю инвалидом. Но не сдалась. У нее через несколько лет родился сын. Воспитывала она его одна. Помню, как в такой же осенний день, они откуда-то возвращались домой, а у подъезда разлилась лужа, не то, чтобы очень большая, но и не маленькая.  Андрейка, которому было года три, хотел ее обойти, но мама скомандовала:

— Перепрыгни!

И он перепрыгнул. При этом наступил на край лужи, когда приземлялся, и обрызгал свою чистенькую курточку.

— Попробуй еще раз, — посоветовала мама.

Он прыгнул обратно к ней. И опять немного «не долетел».

— А теперь, давай вместе.

Я со страхом наблюдала, как она собирается прыгать на протезе. Но у нее получилось. Получилось и у Андрейки. Счастливые, они пошли домой. Она всегда воспитывала его «на преодоление». Раньше всех во дворе он научился кататься на велосипеде. В четыре года ходил в булочную, которая была во дворе нашего же дома. Всегда самостоятельно ходил в школу, никто его не встречал и не провожал. И вот что удивительно. Из него вырос настоящий мужчина. Именно такой, о котором в тайне мечтает каждая девушка. Мужчина, который не ноет, не боится трудностей, за которым, и впрямь, как за каменной стеной. Именно она сказала мне, когда я в первый раз вышла с коляской во двор.

-Мальчик? – ее глаза лучились.

-Мальчик, — ответила я радостно.

-Учи его жить так, чтобы он, если вдруг останется без тебя, был выживаем. Жалей, но по другому, не по бабьи, по человечески.

«Сам-сам-сам»  вспомнилось мне. Как же это важно именно для мальчика. Сам пробую, сам делаю, сам набиваю шишки, сам совершаю ошибки, сам их исправляю. И чем раньше это начнется, тем менее значительными окажутся «проблемы переходного возраста» и «инфантильной юности». Тем увереннее, сильнее, бесстрашнее станут многие мальчики, которым, порой, так мешает наше «бабье» воспитание и так не хватает «мужского начала».