Посеем семена добра…

«Войдя в воду, Господь освятил Собою воды. Вода – это кровь Земли. Поэтому, освятив Собою воды Иордана, Спаситель освятил всю воду планеты, освятил Собою всю Землю, всю природу. При этом Бог Дух Святой сошёл на Бога Сына, и все услышали голос Бога Отца: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, на нём Моё благоволение». То есть явилась человечеству Вся Пресвятая Троица.» — так  написал в своем пастырском слове  Настоятель Боголюбской Церкви, Протоиерей Иоанн Клименко. 

Во Иордане крещающуся Тебе, Господи, Троическое явися поклонение: Родителев бо глас свидетельствоваше Тебе, возлюбленнаго Тя Сына именуя: и Дух в виде голубине извествоваше словесе утверждение: явлейся, Христе Боже, и мир просвещай, слава Тебе.

 Величаем Тя, Жизнодавче Христе, нас ради ныне плотию крестившагося от Иоанна в водах Иорданских. 

Этим торжеством завершается цикл Рождественских  праздников.

Многие из нас еще помнят милый обычай поздравлять близких и родных  с праздниками при помощи открыток. Дней за десять до очередного праздника, мы ездили в центральные книжные магазины, где в специально отведенных отделах продавалось это «поздравительное чудо». Если времени не хватало, то покупали более скромные экземпляры открыток на почте, иногда тут же писали и отсылали. Но часто приносили домой целую стопку ярких художественных «изысков», чтобы неспешно и аккуратно составить поздравительные тексты «по списку», который хранили от праздника к празднику.

     Вспоминая о старой традиции, всех – всех  поздравляю с Новым годом! От всего сердца желаю  радостного настроения в продвижении по духовному пути, крепкого здоровья и непременно любовного и бережного отношения друг к другу, потому что именно от этого зависит и наше здоровье, и наше подвижничество. Пусть уныние, раздражение, зависть к чужому успеху и другие, отравляющие жизнь и здоровье ошибки останутся в исповеданном прошлом. А впереди нас встретят взаимное уважение,  теплота сердец, внимание к проблемам других. Пошлем друг другу в эту новогоднюю ночь лучик света из каждого сердца. И пусть эта радуга света согреет замерзших, осветит дорогу путешествующим, поддержит одиноких. Ведь если посмотреть под определенным углом зрения, то наша Земля – такой вот совершенный космический корабль, который путешествует в бесконечной вселенной. И Господь собрал нас всех на этой «космической лодке» не для того, чтобы мы ссорились друг с другом и думали только о личных интересах. Возьмемся за руки! Чтоб не пропасть  поодиночке…. С НОВЫМ ГОДОМ!

О преблаженне святителю Спиридоне! Умоли благосердие Человеколюбца Бога, да не осудит нас по беззаконием нашим, но да сотворит с нами по милости Своей. Испроси нам, рабам Божиим (имена), у Христа и Бога нашего мирное и безмятежное житие, здравие душевное и телесное. Избави нас от всяких бед душевных и телесных, от всех томлений и диавольских наветов. Поминай нас у престола Вседержителя и умоли Господа, да подаст многих наших грехов прощение, безбедное и мирное житие, да дарует нам, кончины же живота непостыдныя и мирныя и блаженства вечнаго в будущем веце сподобит нас, да непрестанно возсылаем славу и благодарение Отцу и Сыну и Духу Святому, ныне и присно и во веки веков.

Диакон Андрей Кураев

Теперь эту проблему с языка религиозного попробуем перевести на язык инженерной мысли, на язык сопромата.

Представим себе две конструкции, из которых одна сделана из аллюминия, а другая — из чугуна. И вот между ними надо сделать балку. Спрашивается: из какого материала сделать эту соединительную балку, если мы хотим, чтобы связь была прочной и долговечной? Если мы эту балку сделаем из чугуна, то там, где мы приварим эту балку к чугуну, соединение будет прочное. Но поскольку у чугуна и аллюминия совершенно разные свойства (коэффициенты сжатия, упругости, теплопроводности, электропроводности и т.д., и т.п.), то в том месте, где чугунную перемычку мы приварим к аллюминиевой части (если, конечно, нам это удастся сделать), рано или поздно появятся деформации, коррозия и прочие неприятности, и в конце концов в этом месте вся конструкция рухнет. А если мы сделаем балку из аллюминия, то она будет добротно сварена с алюминиевой частью композиции, но там, где она будет присоединена к чугуну, там опять же возникнут проблемы.

Что делать?

Идеальный выход был бы такой: найти материал, который обладал бы и всеми свойствами чугуна, и всеми свойствами алюминия. И тогда он одинаково хорошо соединялся бы и с чугунной, и с алюминиевой составляющими…

В современной технике это, насколько мне известно, невозможно.

А вот в религии этот вопрос был решен.

«Ибо сей Бог есть Бог наш на веки и во веки: Он будет вождем нашим до самой смерти», — говорит синодальный перевод Псалтири (Пс. 47, 15), а гебраисты (ученые-специалисты в области древнееврейского языка и культуры) полагают возможной такую его передачу: «Бог, который пребудет вовеки, наш вождь против Смерти».

Такова цель Божия похода в мир.

Чтобы соединить Бога и человека, навсегда и нераздельно, в мир входит Богочеловек. Тот, кто во всем Бог и во всем человек. Тайну Христа изъяснил святитель Иоанн Златоуст: «Не переставая быть Тем, Чем Он был, Он стал Тем, Чем не был», то есть — не переставая быть Богом, Бог становится еще и человеком, «восприняв человечество и не утеряв Божество» (блаженный Августин. О Граде Божием. 11,2)

Здесь проходит решительная грань между оккультизмом и христианством.

Для теософов и иных оккультных сект Христос – это человек, который шел путем духовного самосовершенствования и наконец достиг Божественного состояния. Человек и Бог соединяются в результате усилия человека.

Церковная же христология строится сверху вниз: не Иисус поднимается до Небес, но Небо склоняется к земле. Путь Христа кенотичен; это путь самоумаления. Он Бог еще до Благовещения, Он Бог еще до Своего Воплощения. И Он все более погружается в глубины падшего мира, все больше вбирает в Себя условия человеческого бытия в его не-Им-созданной падшести. Благовещение – Рождество – Обрезание – Крещение от руки Иоанна – пустыня – Гефсиманская скорбь – Крест – Сошествие во ад… «Самая немощь Его зависела от Его власти» (Блж. Августин. О граде Божием. 14, 9), и потому Он «восторжествовал не менее тем, что не сделал того, что мог сделать».

Бог вбирает в себя Человечество, а не человек расширяет себя до вмещения Бога. Слово стало плотию (Ин. 1, 14), а не плоть эволюционировала в Слово. Оттого – строгое предостережение свт. Кирилла Александрийского: «Да не представляют Христа человеком богоносным». «О, таинственное чудо! Господь упал, а человек восстал» (Климент Александрийский. Увещание к язычникам. 111, 3).

Теперь становится яснее – почему Христос так настойчиво обращает внимание людей к тайне Своего Бытия. Представим себе, что через пропасть или реку построен некий мост. Он построен, покрашен, проверен, оформлена вся надлежащая документация… Что же осталось сделать напоследок? Надо поменять дорожные указатели на окрестных дорогах: «Старый мост закрыт. Дорога к новому мосту – вот тут!» Сам Христос есть этот Мост (Я есмь путь [Ин. 14, 6]) от земли к Небу. Главное во Христе – это то, что Он есть. Но на эту тайну полноты Христа (ибо эта полнота вбирает в себя и Божеское, и человеческое) и надо указать людям как на источник их спасения. Поэтому Христос и призывает к Себе, к соединению с Собою.

Зачем это было нужно? Причина в том, что люди, впав в грех и в смерть, потеряли Бога. Бога – а не Ангела. Бога – а не знание о Боге. А Бог – это Вечность, это Жизнь. И если мы теряем Бога, мы теряем Жизнь, мы начинаем умирать. И вот Бог приходит нам навстречу, Бог выходит на наши поиски.

Вспомним начало библейской истории: когда Адам пал, он спрятался от Бога под деревьями… Не будем осуждать нашего праотца. Это поведение свойственно каждому из нас: практически все мы относимся к Богу очень странно. Я думаю, что в нашем мире нет ни одного человека, даже атеиста, который не хотел бы однажды встретиться с Богом. Даже атеист скажет: «К сожалению, Бога нет, но если бы Он был, я бы с Ним встретился и задал бы Ему несколько вопросов…» Но с другой стороны, даже среди монахов трудно найти человека, который был бы готов жить всю жизнь в присутствии Бога. Большинство людей относятся к Богу как к своего рода «генератору» гуманитарной помощи. «Ты, Господи, явись предо мной! Я вручу Тебе список моих пожеланий: здоровья покрепче, зарплаты побольше, жилплощади пошире… Да, и еще, Господи, сделай так, чтоб у соседки корова околела… Ну вот, Господи, Ты исполни эти мои просьбы, а потом выйди, пожалуйста, за дверь и не подсматривай… Мне тут погрешить охота… Если потом мне снова будет плохо, так я Тебя опять позову, и Ты зайди!»

Бог вежлив. Если мы просим выйти Его за дверь – Он выходит, уходит из нашей жизни. Но если Бог отходит от нас по нашей просьбе – Он вместе с Собою отдаляет от нас и Жизнь, ибо Бог есть Жизнь. И с чем же мы остаемся? С тем, что не-жизнь. Мы остаемся со смертью.

Ведь, по слову Ап. Павла, Бог – единый имеющий бессмертие (1 Тим. 6, 16), и поэтому когда Он по нашей просьбе покидает нас, то Он уносит с Собою Самого Себя, а значит, Свое бессмертие и, значит, – нашу жизнь. И тогда человек «становится менее, чем был, когда был с Богом» (Блж. Августин. О граде Божием. 14, 13).

Более того, зачарованные минутной радостью того греха, который мы совершили в стороне от Бога, «между деревьями», мы как-то и не замечаем, Кого именно мы потеряли. Ошарашенные минутной радостью и постоянной болью, утратившие память от падения, люди потеряли ориентацию. И лишь затем, когда страдания, боль и смерть настигают нас, мы начинаем осознавать, что какой-то радикально неправильный выбор был сделан и нами, и человечеством вообще… Человек пожелал пожить без Бога – и, по слову прп. Максима Исповедника, окрест самолюбия появилось страдание [1]. Человек начинает задыхаться, болеть, умирать…

Итак, люди потеряли Бога. Могут ли они найти Его и вернуть? В Книге Иова такой вопрос ставится: Можешь ли ты исследованием найти Бога? (Иов. 11, 7). Однако ответ оказывается отрицательным: Но вот, я иду вперед – и нет Его, назад – и не нахожу Его (Иов. 23, 8). Человек сам найти Бога не может. Мы не можем построить такую Вавилонскую башню наших заслуг и добродетелей, по которой могли бы взобраться на Небеса. Пропасть между землей и Небом преодолима только в одном направлении: от Неба – к земле. Мы же с земли не можем перепрыгнуть эту пропасть.

Но Бог может спуститься к нам, чтобы «восполнить Собою» нашу полужизнь (см.: Блж. Августин. О граде Божием. 12, 9). Ибо «каким образом человек перейдет в Бога, если Бог не перешел в человека?» (Свт. Ириней Лионский. Против ересей. 4, 33, 4). И вот в этом главное отличие христианства от язычества. Языческие религии – это рассказ о том, как люди искали Бога, а Библия рассказывает о том, как Бог искал человека. Когда Адам спрятался под кустами, Бог взывает к нему: [Адам,] где ты? (Быт. 3, 9) [2]. У А. Галича есть стихотворение с повторяющейся строкой: «Я вышел на поиски Бога». Библия же рассказывает нам совершенно иную историю: о том, как Бог вышел на поиски человека.

И через всю священную историю пройдет этот рассказ о том, как Бог ищет человека. От Книги Бытие до последней Книги Библии – Апокалипсиса, – в которой Христос скажет: Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною (Откр. 3, 20). В ключевом же библейском эпизоде возвещается: Достигло до вас Царствие Божие (Мф. 12, 28) – и люди все-таки оказались настигнуты Радостью; Евангелие догнало их…

Для понимания Писания крайне необходимо подчеркнуть – как важен для священной истории этот мотив поиска Богом человека. Для того, чтобы понять какой-то текст или некоего человека, нужно заметить не только то, что этот человек говорит. Нужно заметить еще и то, о чем он молчит. Один сюжет замолчан Евангелием; один сюжет отсутствует в нем. Скажите, есть ли в Евангелии притча, которая рассказывала бы нам историю о некоей овечке, отбившейся от стада и потерявшейся? На эту затерявшуюся овцу напали волки… Но у овечки был черный пояс по каратэ, и поэтому своими рожками и копытцами она раскроила черепа серым разбойникам, а потом, как заядлая овчарка, по запаху нашла пастыря, бросилась к нему на шею и сказала: «Вот я, дорогой пастырь! Дай мне орден «За мужество» 1-й степени!»

Нет такой притчи в Евангелии. А есть иная, которая повествует о Пастыре, который Сам идет и находит.

Нет в Писании и притчи о сознательной копеечке, которая в какие-то незапамятные времена закатилась под диван, потерялась и лежала там всеми забытая. Но вот пришли тяжелые времена, и потерявшаяся копеечка (драхма) услышала, как ее хозяйка жалуется соседке: «Три месяца уж пенсию не носят… Кушать нечего». И тут копеечка решила пожертвовать собой, вытащила себя из щели, выкатилась из-под дивана прямо под ноги хозяйке и сказала: «Вот она я! Сходи со мной на базар, купи хлебушка!»… А есть иная притча. О хозяйке, которая все в своем доме перевернула вверх дном, чтобы найти потерянное сокровище…

Это очень важно: мы – найденыши. У нас нет права быть христианами. У нас нет права на спасение. Мы – найденыши; мы – помилованные преступники.

Конечно, и потерявшаяся овца не должна безмятежно лежать в надежде на то, что Пастырь найдет ее раньше волков. Но есть все же огромный зазор между нашим усилием и тем, что Господь дает нам в качестве плода этого нашего усилия.
Католики и протестанты ведут многовековой спор о том, совершается ли спасение через добрые дела и заслуги, или же спасение – это дар от Бога, который несоизмерим ни с какими человеческими делами. А ведь в Евангелии есть удивительный ответ… Он обретается в концовке Евангелия от Иоанна. Апостолы безуспешно ловят рыбу на Тивериадском море, и Воскресший Иисус является им и спрашивает: Есть ли у вас какая пища? (Ин. 21, 5). Апостолы признаются в неудаче: Нет (Ин. 21, 5). И тогда с берега Христос говорит Апостолам, которые были недалеко от берега: Закиньте сеть (Ин. 21, 6). Они бросают и вытаскивают полные сети. И вот лодка, перегруженная этими рыбами, плывет к берегу… И что же, – достигнув берега, Апостолы начинают чистить рыбу и жарить ее? Нет, – оказывается, ужин уже готов. Удивительно в этом евангельском рассказе не то, что Господь сотворил чудо: Он Сам дал Апостолам рыбу, как некогда Он Сам умножал хлеба. Удивительно, что Свое чудо Он предварил апостольским трудом. Он сказал: «Вы сначала пойдите и потрудитесь, а потом Я дам вам то, ради чего вы трудились и все же не заработали»…

Подобное происходит с каждым из нас: мы что-то делаем для достижения спасения, но плод в итоге дает Господь.

В драме немецкого поэта XIX в. Карла Иммермана «Мёрлин» рыцарь, ищущий чашу Грааля, читает надпись над входом во храм:

Я основал Себя по собственному праву.
Искать Меня – не вам!
Того счастливца, что нашел Мою державу, –
Того искал Я Сам!

Примечания

 [1]См.: Прп. Максим Исповедник. Творения. Кн. 2. С. 25.

[2]«Бог спрашивал не вследствие неведения, но – увещевая обратить внимание на то, где находился Адам, когда в нем не стало Бога» (Блж. Августин. О граде Божием. 13, 15), т.е. «указал на смерть души, совершившуюся вследствие оставления Его» (Там же. 13, 23).

 Правило веры и образ кротости, воздержания учителю яви тя стаду твоему яже вещей истина: сего ради стяжал еси смирением высокая, нищетою богатая. Отче священноначальниче Николае, моли Христа Бога спастися душам нашим.

   «Приидите, о христоименитое собрание, на слышание нового чудесе, еже бысть в лето от сотворения мира 7210, от Рождества по плоти Бога Слова 1702», так начинается сказание. В этом году, — в царствование Петра Великаго, в Сибири, Томского округа, в деревне Крестининой, в доме вдовы Соломии Прокопьевой лежал на одре болезни житель города Томска, сын престарелого воина Саввы Рожнева, именем Григорий. Родственники и соседи, отчаявшись в жизни больного, окружили его постель и молча ожидали разлуки души с телом. Но вот они видят, что больной чего-то начал страшиться, трепетать, и потому стали с напряженным вниманием ожидать, что будет. Больной, до сих пор недвижимый, вдруг как бы невидимою силою всем телом поднимается с постели и начинает говорить с кем-то незримым для них, говорит много и все, как будто давая ответы на чьи-то вопросы, на чьи-то замечания. Наконец, он громко вскрикивает: «Господи! Все это сотворю, помилуй меня», тихо опускается на постель, приходит в себя и, озирая всех, объявляет, что он совсем здоров, что только чувствует еще в себе большую слабость. Все крайне этому изумлялись, изумлялись и тому еще, откуда взялся, как очутился в доме на божничке образ Николая чудотворца;  у Соломии Прокопьевой никогда такого образа не было, и никто из находившихся тогда тут его не приносил. Вскоре (на следующий день или через день) бывший больной Григорий послал за духовником своим, священником села Спасского, что на реке Я, Иоанном Кузминым, и ему пред приобщением св. Дарами рассказал, что с ним было в то время, как он ежеминутно ожидал себе смерти. Родственники и соседи, бывшие очевидцами всего, что с ним тогда делалось, и слышавшие, что в то время говорил он, подтвердили его слова.

   Вот его рассказ. «Лежа на постели, говорил Григорий, увидел я в избе и даже на улице множество черных и отвратительных чудовищ. Они сначала производили разные мерзкие игры, потом все напали на меня с такою лютостью, что я думал – меня тотчас же растерзают. Тут взмолился я в уме своем Господу Богу, да избавит меня от этих скверных демонов и не попустит мне окаянному погибнуть с беззакониями моими. Вдруг, после того, в комнате сделалось необыкновенно светло, и все бесы исчезли. При этом я увидел образ святителя Христова  Николая, сиявший как солнце; он несся сам собою, держимый невидимой силою;  за образом шел старец, похожий на изображеннаго на нем, в архиерейской одежде, с копьем или жезлом в руке. Икона, принесенная в дом невидимою рукою, тою же невидимою рукою была поставлена на божнице и пред ней сама собой загорелась свеча. Тогда старец положил мне на сердце свой жезл, болезнь моя вмиг прекратилась, и он грозно сказал мне: «Зачем ты, злой человек, полагаешь надежду на дьявола и недобре говоришь о богатстве? Скажи мне правду, как ты вот тогда-то, идя дорогой, рассуждал о богатстве?» Тут я увидел, что ему все известно; известны между прочим и мои злые  помыслы, и поэтому рассказал ему, как я и когда соблазнялся чужим богатством, роптал на свою бедность, и как я раз, идя дорогой, думал в себе,  что богатым богатство, должно быть, носят или собирать помогают бесы, что поэтому хорошо бы и мне с ними познакомиться, что они и мне стали бы носить деньги, и за такую помощь я стал бы почитать их. На  это старец сказал мне: «малодушный! Оказали ли бесы тебе какую-нибудь помощь в твоей бедности и в настоящей твоей болезни?  Если бы я теперь не поспешил к тебе на помощь, то они погубили бы тебя душевно и телесно. Да знаешь ли ты, кто я»? «Не знаю, господи мой, господи, кто ты?», отвечал я ему. «Я – архиепископ Николай Мирликийский чудотворец, скорый христианам помощник в бедах; икона же, на которой изображен лик мой, доселе находилась в доме соседа вашего, Ильи Крестинина, но вместе со мной отошла оттуда, потому что там ей оставаться мерзко. В доме его нет никакого благочиния, там одно беззаконие. Сам Илья простоумен и глумитель, дети его и внучата воспитаны беззаконно, живут не   похристиански, церковь Божию оставили; в доме его отовсюду собираются кудесники, ветреники и ветреницы для безчинных игр, песен, плясок, все это сквернит человека и ведет его к погибели;  поэтому я и вышел из его дома , не терпя в нем беззакония и неистовства. В дом же вдовицы сей Соломии пришел я, уважая чистоту ея и страннолюбие. Но и у нея не без греха: за детьми своими она не наблюдает, во всем снисходит им, и они с сверстниками своими сквернословят, в дни воскресные  и праздничные едят и пьют рано, что все истинному христианину не прилично. И ей, Соломии, и им, ея детям, скажи ты, Григорий, чтобы исправились, иначе зле погибнут и они. Что же касается до Ильи, то его сокрушат тяжкие болезни, в них он и жизни лишится; дом его сгорит; с домом погибнут и два его сына; тоже самое будет и с домом и детьми Соломии, если не исправятся. Образ мой, который ты видел вошедшим в дом этот, пусть будет отнесен с  подобающей честью  в деревню Семилужную, и пусть поставят его там в молитвенном доме Вознесения Господня; я хочу, чтобы там стоял и был почитаем мой образ».

   После того светоносный старец сказал мне: «отселе, Григорий, исцеляет тебя Господь мой, Иисус Христос, мною, рабом своим, и ты, когда совершенно оправишься, восстань убо, иди в град Томск и рцы без боязни всем во граде священноначальникам  и судиям градским и прочим гражданам, яко вси они прогневали Творца своего и Господа, и ходиша в путь беззакония своего и мерзкия похоти, и вси уклонишася, вкупе непотребни быша, всяк возраст и всяк род, рабы и свободны, прости и воины, начальницы и подначальнии, мужи и жены, отроки со старцы, иноки и бельцы, иереи и вси церковницы, присно согрешающее, досаждая, обидя, лихоимствуя, оболгая, неистовствуя, прелюбодействуя и прочими изобилуя безчинии.  Аще же от всех сих не пристанут, не умолят сотворшего Господа своего покаянием, слезами и не покажут веры своея делами, заповеданными христианам, глаголю же – кротость, умиление, любовь, долготерпение, человеколюбие, благостыня, милование, мир, истина,  ихже  кроме всех грядущих напастей свободиться не могут. К тому же и сия повелеваю, да запретят ненаказанным, еже бы от всякия игры бесовския престали, и дабы хранили уста свои от  сквернословия;  аще же сего не сотворят и не отстанут путей своих лукавых и развращенных: то Божия отмщения не избегнут». Наконец старец тот сказал мне: «будешь ли ты объявлять людям об этом видении, возвещать это страшное веление? Если нет, то сейчас же погибнешь, злосчастный».  Тут-то я и закричал: «Господи! Сотворю все это, помилуй меня!»  После того он тихо опустил меня на постель и, сказавши: « завтра я опять приду к тебе, ожидай меня»,  стал невидим. Тогда я, заметил рассказывавший, уже совершенно уразумел, что являвшийся был действительно славный чудотворец Мирликийский, святитель Николай. На следующее утро, продолжал говорить исцелевший и удостоившийся видения Григорий Рожнев, когда я лежал еще в постели и размышлял о своем страшном видении, снова явился в дом тот светоносный  старец, был он, как и прежде, в архиерейском облачении, с двумя крестами на персях и с третьим , самым светлым на ременах, стал пред святыми иконами и читал книгу. Но вскоре, согнувши книгу, он подошел ко мне; я смотрел и услаждался прекрасным видением; тогда он наклонился и сказавши мне на ухо: «ныне я отхожу от дому Ильи, и благодать моя уже не пребудет в нем», стал, как накануне невидим. Все, доселе разсказанное исцелевшим Григорием клятвенно подтвердили пред Спасским священником  Иоаном брат Григория, Иван  Рожнев, хозяйка дома – вдова Соломия Прокопьева с сыновьями и многие их однодеревенцы, которые, как сказано в начале, пришли навестить умиравшаго и потому были свидетелями всего случившагося с ним;  видели, например, сначала его при последнем издыхании, потом в ужасе и трепете, далее поднявшимся на постели всем телом, и при этом слышали, как он сперва кому-то долго отвечал, а под конец в страхе вскричал: «Господи! Все это сотворю, помилуй меня».

   Предвещание и вместе угроза св.Николая касательно Ильи Крестинина вскоре сбылись; в ночь на четвертые сутки после видения, бывшаго Григорию Рожневу, у того крестьянина сгорела кладовая со всем имением, а в 30 день после видения сам он впал в какую-то тяжкую болезнь и вскоре умер.

   Икона святителя Николая, перенесенная невидимою силою из дома  крестьянина Ильи в дом  крестьянской же вдовы  Прокопьевой, согласно повелению Святителя, была отнесена крестьянами, при сопутствии священника Кузьмина, из деревни Крестининой в деревню  Семилужную и поставлена в Вознесенской часовне , вместо которой теперь давно уже существует церковь.

   Между тем ( во время между пожаром у Ильи Крестинина и его смертью) Григорий, сподобившийся  видения, совершенно оправился от болезни, пришел в Томск и рассказал о всем, бывшем с ним, между прочим о явлении ему святителя Николая и о прещении Божием на Томск, архимандриту Алексеевского  монастыря Варлааму, протопресвитеру Григорию Васильеву,  священникам градским, а также воеводе, стольнику Григорию Петровичу Соловаго, сыну его Лаврентию  и всем лучшим гражданам. Вызванные в город – вдова Соломия, Иван Рожнев и другие, бывшие свидетелями случившегося с Григорием Рожневым, единогласно подтвердили все рассказанное им, а пожар, истребивший, по предвещанию святителя Николая, дом и имение крестьянина  Крестинина,  свидетельствуя о божественности бывшаго тому Рожневу видения, в то же время служил и предвестием бедствий, грядущих на Томск.

   Для отвращения гнева Божия от города – воевода, лица духовныя и граждане положили общим советом послать в деревню Семилужную священно- и церковнослужителей (Воскресенской церкви священника Афанасия Андреева с причтом), с нарочитыми гражданами для того, чтобы принести оттуда с подобающей честию ознаменованную особенною благодатию Божиею икону Мирликийского Чудотворца  в город. Посланные отправились, и когда принесли икону, граждане все, от мала до велика,  вышли ей на встречу, принесли с радостью и умилением, и долго, в посте и покаянии, молебствовали пред ней.  Господь призрел на слезы и молитвы жителей Томска и, по ходатайству святителя Николая, пременил  Свой гнев против них на милость. (Перессказ с славянскаго языка сказания). Напечатано с «Житие и чудеса св.Николая Чутотворца, архиепископа Мирликийскаго и слава его в России» С.-Петербург, Синодальная типография, 1899г.

Величаем тя, благоверный княже Александре, и чтим святое успение твое, и ныне молиши за нас Христа, Бога нашего.

С вхождением в храм Пресвятой Богородицы свершилось чудо. Небо соединилось с землею, и вечность вошла во время, освящая его для вечности. (Архимандрит Иоанн /Крестьянкин/)

Величаем Тя, Пресвятая Дево, Богоизбранная Отроковице, и чтем еже в храм Господень вхождение Твое.

«Даю же тебе, брат, и сию заповедь: пусть у тебя всегда берет перевес милостыня, пока на самом себе не ощутишь той милости, какую имеешь ты к миру. Наше милосердие пусть будет зерцалом, чтобы видеть в себе самих  то подобие и тот истинный образ, какой есть в Божием естестве и в сущности Божией. Сим и подобным сему будем просвещаться для того, чтобы нам с просветленным произволением подвигнуться к житию по Богу. Сердце жестокое и немилосердное никогда не очистится.  Человек милостивый – врач своей души, потому что как бы сильным ветром из внутренности своей разгоняет он омрачение страстей.  Это, по евангельскому слову жизни, добрый долг, данный нами в заем Богу.»

“О совершенстве беседуют между нами многие, а действительно достигли совершенства один или два”.
                  Св. ПИМЕН ВЕЛИКИЙ

« Длительное влияние атеизма привело к разрушению христианской культуры и христианского мироощущения. Поэтому современный человек, открывая для себя значение религии, склонен к восприятию ее самых архаичных форм. Общая религиозная атмосфера сегодня, увы – не христианская, а языческая. Именно ее привносят в Церковь новообращенные. Социологические опросы свидетельствуют, что среди тех, кто часто посещает храм, верящих в предсказания астрологов вдвое больше, чем среди тех, кто посещает его редко или вообще в него не ходит. Это говорит о том, что у многих церковных людей сохраняются языческие взгляды, в том числе и по отношению к старцам. «Келейники, да и сами старцы свидетельствуют: современные паломники почти не задают духовных вопросов. К старцу относятся, грубо говоря, как к гадалке: где сейчас мой сын, он давно пропал из дома; менять ли мне эту квартиру на другую, на какую именно и какого числа; поступать ли в торговый колледж или в педагогический институт? И т.д. и т.п.». Современные прихожане хотят видеть в пастыре некоего пророка-ведуна и экстрасенса, ведь в средствах массовой информации постоянно пропагандируются идеи оккультизма.
Не желая меняться, мы хотим переложить ответственность за все, что с нами происходит, на пастыря. Такое бегство от свободы и ответственности выражается иногда в готовности выполнить все, что угодно. Но такое «послушание» – форма идолопоклонничества, когда через нарушение заповедей происходит измена Богу: старец почитается больше, чем Бог. И не важно, найдется ли старец, способный благословить на преступление, – беда в том, что мы внутренне на это готовы».
                                 Священник Владимир Соколов

Жесткие и справедливые слова. И в силу своей справедливости, больно отзывающиеся в сердце. Ибо совсем иного оно ждет. «Воспитание – это питание благодатью», — пишет монахиня N, и добавляет со ссылкой на Григория Богослова – все, что делается недобровольно, кроме того, что оно насильственно и не похвально, еще и не прочно.
Старчество — это очень глубокое духовное явление, а старец — это, собственно, совершенный, святой духовник, человек, непременно обладающий дарами благодати Духа Святаго, которые он отдает на служение ближним. Это некое Божественное сыновство. И, понятно, что это явление уникальное. Настолько уникальное, что и повстречать практически невозможно. И, тем не менее…Есть отцы, которые помогают понять нам и особенность пути каждого и общность пути для всех братьев и сестер во Христе. И то, чему они учат, проверено ими их собственной жизнью, а не является копилкой книжных и теоретических познаний. В них нет экзальтации, «владения словом», «громкости подвигов». В них нет ничего «внешнего» и «особого». Но кротость, тихость и простота, которая так не походит на упрощенность, дар рассуждения и чрезвычайная скромность вызывают не только доверие, а и желание научиться тому же.

Митрополит Антоний Сурожский

« Старец — это не просто человек, который долго занимался пастырской работой и приобрел какой-то навык или опытность; старец в настоящем смысле — это нечто иное, это благодатное состояние. Старцев не «выделывают», старцы силой Святого Духа рождаются; и если говорить о том, что характеризует старца, то я скажу коротко и о том, каково место старчества по отношению к обычному священству.
Мне кажется, что есть в духовничестве три степени. Есть приходской священник, роль которого — совершать таинства Церкви. Он может не быть хорошим проповедником, он может не давать никаких советов на исповеди, он может ничем не проявлять себя в пастырском отношении… если он благоговейный, чистый в своей жизни» если он устремлен к совершению своего христианского подвига и священнического служения, приемлем и может быть принят Церковью и людьми.
Но это не значит, что ему дано право или возможность руководить другими людьми. Рукоположение не дает человеку ни ума, ни учености, ни опытности, ни духовного возраста. Оно дает ему страшное право стоять перед престолом Божиим там, где только Христос имеет право стоять.
Есть другая степень. Это священник опытнее или старше, который более научен и призван давать наставления другому человеку о том, как идти от земли на небо. И этот священник должен быть предельно осторожен. Знаете, когда вы уходите в горы, вы выбираете себе проводника, который ходил туда, куда вы хотите прийти, и живым вернулся оттуда, а не погиб на пути. Вот таков должен быть духовник в полном смысле этого слова. Он не должен говорить того, чего он опытно не пережил или чего он как-то своим нутром не знает. Мы приходим к духовнику с тем, чтобы встретить проводника до дверей Царства Божия. Но если он сам там не бывал, он нам ничего не может дать. Об этом должен задумываться каждый духовник, каждый священник, к которому приходят люди на исповедь. А есть еще третий уровень. Это старчество, уровень тех людей, которые, говоря образно, почти всю дорогу прошли до дверей Царства Небесного, может быть, не вошли в него, а может, допущены были в него, но были посланы обратно, на землю, к нам, чтобы нас вести в это Царство. Вот это старец. Это человек, который весь путь прошел до глубин своей души, дошел до того места, где запечатлен образ Божий в нем, и который может говорить из этих глубин.
Я старался ответить на вопрос о том, чем отличается старец от обыкновенного духовника, и так мне хотелось бы сказать громко, на всю Русь: Берегитесь, братья мои, священники! Берегитесь, не принимайте на себя роль, которая не соответствует вашему духовному возрасту, будьте просты! Будьте просто священниками — это уже так много! Человек, который силой благодати Святого Духа может совершить Литургию, может окрестить ребенка, может помазать миром, это не мало, это нечто столь великое!
И надо всегда в этом отношении искать смирения. Не в том смысле, что — «ах, я ничто, я не достоин»… Это все слова; а смирение заключается в том, чтобы смотреть на то, что совершается между Богом и человеком, и понимать, что ты тут ни при чем, что ты не можешь этого создать, что ты не можешь этого сделать и что тебе только дано в трепете, в ужасе, в благоговении присутствовать при этом чуде. Вот здесь начинается, только начинается смирение священника. Что такое смирение — мы не знаем. Те, кто им облагает, его не определяют, а те, у кого его нет, путают смирение с другими переживаниями. Смирение — это такая открытость Богу, такое изумление, такое умиление… И вот если священник в себе воспитывает по отношению не только к Богу, но к каждому человеку, который приходит к нему, такое состояние, то он может стать духовником. Потому что тогда он о себе и помнить не будет, поскольку весь охвачен благоговейным трепетом, любовью, ужасом, ликованием, и во всем этом нет никакого места для того, чтобы он о себе вспомнил; нет уже места ни тщеславию, ни гордыне, ни учености, ничему. Ибо это — тайна любви.»