Блистая, облака лепились
В лазури пламенного дня.
Две розы под окном раскрылись —
Две чаши, полные огня.
В окно, в прохладный сумрак дома,
Глядел зеленый знойный сад,
И сена душная истома
Струила сладкий аромат.
Порою, звучный и тяжелый,
Высоко в небе грохотал
Громовый гул… Но пели пчелы,
Звенели мухи — день сиял.
Порою шумно пробегали
Потоки ливней голубых…
Но солнце и лазурь мигали
В зеркально-зыбком блеске их —
И день сиял, и млели розы,
Головки томные клоня,
И улыбалися сквозь слезы
Очами, полными огня.
<1903-1904>

Стихи растут, как звезды и как розы,
Как красота — ненужная в семье.
А на венцы и на апофеозы —
Один ответ: «Откуда мне сие?»

Мы спим — и вот, сквозь каменные плиты,
Небесный гость в четыре лепестка.
О мир, пойми! Певцом — во сне — открыты
Закон звезды и формула цветка.

                      ***

Как мог ты, сильный и свободный,
Забыть у ласковых колен,
Что грех карают первородный
Уничтожение и тлен.

Зачем ты дал ей на забаву
Всю тайну чудотворных дней,
Она твою развеет славу
Рукою хищною своей.

Стыдись, и творческой печали
Не у земной жены моли.
Таких в монастыри ссылали
И на кострах высоких жгли.
1922

         В то время я гостила на земле
Мне дали имя при крещеньи — Анна,
Сладчайшее для губ людских и слуха,…
                             Анна Ахматова

Лотова жена

                    Жена же Лотова оглянулась
                    позади его и стала соляным столпом.
                                                    Книга Бытия.

И праведник шел за посланником Бога,
Огромный и светлый, по черной горе.
Но громко жене говорила тревога:
Не поздно, ты можешь еще посмотреть
На красные башни родного Содома,
На площадь, где пела, на двор, где пряла,
На окна пустые высокого дома,
Где милому мужу детей родила.
Взглянула – и, скованы смертною болью,
Глаза ее больше смотреть не могли;
И сделалось тело прозрачною солью,
И быстрые ноги к земле приросли.

Кто женщину эту оплакивать будет?
Не меньшей ли мнится она из утрат?
Лишь сердце мое никогда не забудет
Отдавшую жизнь за единственный взгляд.
1922-1924

Когда мне встречается в людях дурное,
   То долгое время я верить стараюсь,
   Что это скорее всего напускное,
   Что это случайность. И я ошибаюсь.
   
   И, мыслям подобным ища подтвержденья,
   Стремлюсь я поверить, забыв про укор,
   Что лжец, может, просто большой фантазер,
   А хам, он, наверно, такой от смущенья.

   Что сплетник, шагнувший ко мне на порог,
   Возможно, по глупости разболтался,

    А друг, что однажды в беде не помог,
    Не предал, а просто тогда растерялся.

   Я вовсе не прячусь от бед под крыло.
   Иными тут мерками следует мерить.
   Ужасно не хочется верить во зло,
   И в подлость ужасно не хочется верить!
   
   Поэтому, встретив нечестных и злых,
   Нередко стараешься волей-неволей
   В душе своей словно бы выправить их
   И попросту «отредактировать», что ли!

   Пусть циники жалко бормочут, как дети,
   Что, дескать, непрочная штука — сердца…
   Не верю! Живут, существуют на свете
   И дружба навек, и любовь до конца!
   
   И сердце твердит мне: ищи же и действуй.
   Но только одно не забудь наперед:
   Ты сам своей мерке большой соответствуй,
   И все остальное, увидишь,- придет!

Никогда ни о чем не жалейте вдогонку,
     Если то, что случилось, нельзя изменить.
     Как записку из прошлого, грусть свою скомкав,
     С этим прошлым порвите непрочную нить.

     Никогда не жалейте о том, что случилось.
     Иль о том, что случиться не может уже.
     Лишь бы озеро вашей души не мутилось
     Да надежды, как птицы, парили в душе.

     Не жалейте своей доброты и участья.
     Если даже за все вам — усмешка в ответ.

      Кто-то в гении выбился, кто-то в начальство…
      Не жалейте, что вам не досталось их бед.

      Никогда, никогда ни о чем не жалейте —
      Поздно начали вы или рано ушли.
      Кто-то пусть гениально играет на флейте.
      Но ведь песни берет он из вашей души.

      Никогда, никогда ни о чем не жалейте —
      Ни потерянных дней, ни сгоревшей любви.
      Пусть другой гениально играет на флейте,
      Но еще гениальнее слушали вы.

Виктория Шефер

 
                         — Что ты рисуешь, мое Солнышко?!
                         — Бога!..
                         — Но его же никто не видел!!!
                         — Дай мне еще пять минуточек и увидишь…

                                      Нил Доналд Уолш

Здравствуй, Бог! На небе тоже лето?
Скажи, а ты — учился на отлично?!!
Пишу тебе, чтоб попросить совета —
Не знаю, как вести себя прилично.

Брат рассмешил сегодня за обедом,
И я на скатерть опрокинул суп…
Почистил кошке зубы «бленд-а-медом»,
А он сказал, что я как пробка туп…

Ты не подумай, он большой и сильный,
И мама говорит, что в папу весь…
Пишу тебе сейчас его мобильный
Ты позвони — докажем, что Ты есть!!!

А как там бабушка моя и такса Тоша?
Сказали мне, что ты забрал их в Рай.
Ты береги их, Боженька, хороший!..
Скажи, что любим, и привет передавай!

И сделай так, чтоб звери говорили!
Я речь их очень понимать хочу!
Хочу, чтоб все они меня любили.
Я знаю — занят ты. Я кошку сам учу…

Еще, чтоб папа с мамой не ругались…
И чтобы дедушка не кашлял по утрам…
Чтоб люди на войне не убивались,
А хочешь — ролики тебе свои отдам?..

За девочкой одной скучаю крепко,
Ее родители отправили на дачу!
С моими мы теперь гуляем редко…
Я взрослый. Я почти уже не плачу.

А ты такой печальный на иконе!!!
Что сделать мне, чтоб улыбнулся ты?
Письмо тебе оставлю на балконе
И эти белые, для бабушки, цветы…       

Юлия Вознесенская