Посеем семена добра…

Был ясный  день ранней весны, когда  воздух теплый и прогретый солнышком где-то невидимо соединяется  с очень сырым и холодным, от  еще остывшей, но уже просыпающейся земли. Все на улице звенит, кажется более контрастным, прозрачным, звуки резкие, птичий крик перебивает шум трамваев. Просыпается жизнь. Я гуляла по бульвару, длинным рукавом почти соединяющему  пространства Свято-Данилова и Донского монастырей. Это был тот самый сквер, где много лет назад, совсем маленькой девочкой я гуляла с бабушкой, когда мы ходили на большой Даниловский рынок. Большой…. Это сейчас он большой, а в те далекие годы он таким не был, просто  мне все казалось большим. А потом на этом сквере, уже школьницей, я сдавала лыжные  пробеги, а наш учитель физкультуры с секундомером в руках определял четвертные отметки прямо пропорционально скорости движения маленьких лыжников. А потом, на том же сквере, я шла с  очень дорогим мне человеком, и, совсем  молодая, не  ведала, куда нас приведут долгие годы совместной жизни…

— Здравствуйте, — радостный голос прервал мои воспоминания. Со мной поравнялась молодая пара. Женщина везла коляску, в которой спал младенец в розовом комбинезоне.

«Девочка», — почему-то отметила я. Хотя цвет комбинезона, в общем-то, ни о чем не говорит.

-Я Нина, Алешина Нина, а это – Максим, мой муж. Теперь муж, — молодая женщина потерлась головой о большое плечо, спрятанное под коричневой  кожаной курткой.

— Здравствуйте, Нина,  как же я рада вас всех видеть, — вспомнила я это милое лицо.

Вспомнила…  как несколько лет назад в отделение привезли юную девушку с перебинтованными запястьями. Еще одна очень молодая и неопытная  душа, не справившаяся с проблемами возрастания. Потеря крови была огромной. Жизнь девушки долго «висела на волоске». Только спустя три недели дали «зеленый свет» для работы клинического психолога. С ней работали долго.  А после выписки поставили на учет в диспансер, опасаясь рецидива. Очень тонкая, ранимая и гиперчувствительная душа.  А дело было так. Хорошенькая, умная и воспитанная девочка из старой интеллигентной московской семьи – влюбилась.  И влюбилась, ни много ни мало, в молодого человека ( старше ее на 15 лет ), который был одним из вожаков довольно воинствующей секты. Родители делали все, что могли. Даже уезжали жить в далекий уральский город, чтобы как-то  спасти своего ребенка. Он находил ее везде. Это был довольно тяжкий тип «роковой» страсти, который, чаще всего, заканчивается плачевно, потому что чувства, которые лежат в основе «таких отношений» — глубоко разрушающие и душу, и личность в целом.  Семья Нины —  исконно православная.  А вот  Игорь, так звали молодого человека,  был  «рок-музыкантом», проповедником все дозволенной свободы, боролся за то, чтобы «узаконить марихуану» и  возглавлял секту, которая,  увешавшись красивыми лозунгами и транспарантами,  сильно напоминала одну из сатанинских организаций.  «Послушная девочка»- подросток  и «герой-воин на баррикадах духа».  Позднее Нина рассказывала, как замечательно было кататься с ним ночью на мотоцикле, ухватившись за стальные мышцы под клетчатой ковбойской рубахой, которая надувалась пузырем от ветра. Как зачарованно  выглядели ночные луга за городом, покрытые  теплым туманом. И он – всегда с гитарой и всегда с песнями на тему «против».  Она  растворялась в нем, он самоутверждался, воевал, покорял.  После совместной марихуаны начался героин.  Родители Нины, любящие и внимательные, заметили сразу перемены в дочке.  И началась борьба. Они сражались за ее душу, за ее жизнь, не только земную, но и вечную. Он  — тоже, но на противоположной стороне.  Нина потом рассказывала, что многое чувствовала. Осознавала, что поступает не верно, во вред себе, но какая-то могучая сила схватывала ее, словно перышко, и несла в тот страшный поток, из которого выбраться человеку практически невозможно. Но что невозможно человеку – возможно Богу.  И Он пришел на помощь.  Игорь получил большой срок за распространение наркотиков. Нина практически сошла с ума от горя.  Но это было началом выздоровления и спасения.  Вот сейчас мне хотелось бы совершенно четко ответить на вопрос – ЗАЧЕМ Я ПИШУ ОБ ЭТОМ?  В один из самых страшных для нее дней, когда разум отказывался что-либо понимать, а болезнь и страсть охватывали все существо, она пришла в Храм, как когда-то маленькой с родителями и бабушкой. Она пришла за спасением и помощью к Нему, Кто все понимает, всех любит, во всех нас верит. Пришла с растерзанной,  израненной душой, в неприглядном виде,  разлохмаченная, с черными кругами вокруг глаз, в кофточке, разорванной на плече. И когда она упала на колени перед иконой Спасителя и зарыдала, какая-то женщина, молча и сильно, взяла ее за плечи и вытолкнула из Храма.

— Сначала приведи себя в должный вид, — сказала она ей, в Храм Божий  ТАК не приходят, — Мой тут после вас.

После этого Нина попала в клинику с порезанными венами.

Во время Великого поста на второй неделе, в воскресенье, один из московских духовников  говорил проповедь. Там, наряду с прочим, был и такой  текст : Заблудившийся по жизни человек, который в поисках смысла жизни и спасения, зашел в православный Храм, встретил  очень жесткое и равнодушное отношение к себе. Ему нагрубили, потом затолкали, потом не ответили на вопрос, потом прочитали нравоучение по поводу…. Когда он в слезах вышел и сел на лавочку в саду Храма, его охватило такое глубокое одиночество и отчаяние, что из глубины сердца он воззвал: «Господи, я везде искал Тебя и не нашел». И тут он почувствовал, что на его плечо легла рука. Повернув голову,  мужчина увидел Христа, который улыбаясь, держал его за плечо.  «Меня только что выгнали из Храма вместе с тобой», — сказал Господь. – «Давай посидим здесь вместе. Ты и Я.».

   Мы шли по парку, и Нина рассказывала мне о своей жизни, о семье, о радостях и волнениях, которые всегда бывают у молодых мам. Светлое лицо, ясные глаза, сильное плечо рядом, ребенок, спящий  в коляске.  СЛАВА БОГУ ЗА ВСЕ.

«Но знаете, когда человек постится, то он ко всему привыкает. Это не сложно. Это просто привычка. Иногда начинают спрашивать и критиковать: «Ну не все ли равно, что есть?» Вот именно потому они и выступают против поста, что им «не все равно».»

                                                Протоиерей Валериан Кречетов

«…вы, прилагая к сему все старание, покажите в вере вашей добродетель, в добродетели рассудительность, в рассудительности воздержание, в воздержании терпение, в терпении благочестие, в благочестии братолюбие, в братолюбии любовь.»

        Второе соборное послание СВЯТАГО АПОСТОЛА ПЕТРА

«Откуда у вас вражды и распри? Не отсюда ли, от вожделений ваших, воюющих в членах ваших?

Желаете —  и не имеете; убиваете и завидуете – и не можете достигнуть; препираетесь и враждуете, и не имеете, потому что не просите.

Просите, и не получаете, потому что просите не на добро, а чтобы употребить для ваших вожделений.»

    Соборное послание СВЯТАГО АПОСТОЛА ИАКОВА

Обжарить зеленую фасоль на оливковом масле, предварительно порезав ее  на несколько частей и удалив стержень. Затем положить в кипящую воду вместе с сырой картошкой, нарезанной соломкой. (2 части фасоли и одна часть картошки).  Варить 15-20 минут. В конце добавить  лук, морковь и помидор, обжаренные на оливковом масле. Добавить соль, перец и зелень по вкусу.

ПРОЩАНЬЕ

У дебаркадеров лопочет
чернильно-черная вода,
как будто высказаться хочет,
да не умеет — вот беда!
Как будто бы напомнить хочет
о важном, позабытом мной,
и все вздыхает, все бормочет
в осенней теми ледяной.
Мой давний город, город детства
в огнях простерт на берегу.
Он виден мне, а вот вглядеться
в себя, былую, не могу.
Чувств неосвоенная область,
смятенных дум круговорот.
Напрасно старенький автобус
меня на набережной ждет.
Ах, если б не рассудка строгость
и не благоразумья власть!
Но тонко просвистела лёгость,
и связь, как нить, оборвалась.
И вот уже клубит сугробы
и за кормой шумит вода,
и город в ночь уходит, чтобы
не воротиться никогда.
И не сказать, как это грустно,
и взять бы кинуться вослед…
Но жизнь с трудом меняет русло,
когда тебе не двадцать лет.

Не охладела, нет,

скрываю грусть.

Не разлюбила,—

просто прячу ревность.

Не огорчайся,

скоро я вернусь.

Не беспокойся,

никуда не денусь.

Не осуждай меня,

не прекословь,

не спорь

в своем ребячестве

жестоком…

Я для тебя же

берегу любовь,

чтоб не изранил насмерть

ненароком.

Есть признания,-

их произносишь с трудом,

для всего объясненья придумав заранее…

Но большое и честное мужество в том,

Чтоб себе не подыскивать оправдания.

чтобы прямо сознаться:

мол, так-то и так,

жалко нервов

и времени тратить не хочется…

А товарищ… ну что же,

он сам не дурак,

что же мне-то без сна ворочаться?

зря, лукавое сердце,

Как заяц, в кусты,

ты от горя чужого

старательно прячешься.

погоди еще, может, спохватишься ты

и, хлебнув одиночества,

вдоволь наплачешься.

и с обидой скажешь,

что жинь недобра,

и, быть может, в досаде

тебе и не вспомнится,

что когда-то ты сладко спала

до утра

и тебе не мешала чужая бессонница.

Она принесла мне целую пачку ЕГО фотографий.  На них он: играл в волейбол на белом песке прибалтийского пляжа, плавал на лодке по озеру Селигер, взбирался на  горы, танцевал, обнимал ее, с совершенно безразличными глазами владельца того, что итак уже его и нечего стараться удержать. Но этих глаз она не видела. Ей нравились его атлетические плечи, высокомерные повадки роскошного молодого льва, привыкшего к поклонению, ей нравился этот профессиональный жонглер, в руках которого вместо шариков были многочисленные женские сердца. И он давал  толпе женщин сражаться за его благосклонный взгляд. Я вздохнула. Снова и снова, опять и опять. В последнее время у меня появлялось ощущение, что за лет, этак, двадцать, родился новый подвид людей – манипуляторы. Если серьезно, то  описание этого подвида, классификация может стать вполне объемной, увесистой монографией. Как будто, ген  первобытного охотника, мутировал, и трансформировался в охотника за чужими душами с единственной целью – обслужить себя любимого.  По всем статьям и по высшему разряду. Как будто этот ген – клон был завезен вместе с культурой великого потребления, собственно, чуждой и русской душе и русскому образу мыслей. И попав в иноприродную среду, мутация достигла просто чудовищного уровня. Как из рога изобилия высыпались «успешные» мальчики и «успешные» девочки, собирающие объемные коллекции жертв, которых они за обилием и в лицо-то не всегда помнят. Ристалище «псевдо успешности», измеряемое в очень сомнительной системе ценностей. Здесь был именно такой случай. Охотник и жертва. Причем – супер охотник  и супер жертва. Они познакомились на тренинге личностного роста, который, конечно вел он. А вокруг было 25 дам, которые зачарованно смотрели на этот «образец успеха» и впитывали  каждое его слово. Она мне тогда сказала, что он ее и не заметил. Только к концу тренинга милостиво бросил сквозь плечо – « Вы – очень способны». Этого оказалось достаточно, чтобы она, заняв, и перезаняв крупную сумму, отправилась на следующий цикл занятий.  Второй класс он начал со слов – «Конечно, сюда пришли только  — продвинутые. Случайные — выпали из нашей лодки». Я слушала и думала : «Значит, не у всех с интуицией дела обстоят плохо». Три человека  не побоялись быть не продвинутыми. Словом, не знаю, как там обстояли дела с личностным ростом, но стойкую депрессию девушка заработала, потому что даже при ее потребности растворяться в любимом и ничего не видеть вокруг, его поведение вызывало в ней   только страх.  Она чувствовала  полную  неуверенность в себе, как в человеке и  полную неуверенность в себе, как в женщине.  Тренинг личностного роста завершился клиникой неврозов, а потом нашей встречей.  И главная проблема состояла в том, что он ее не «бросал». Он продолжал разыгрывать все свои «ходы» и «партии». А когда она сказала, что идет к психологу, то он самодовольно рассмеявшись, сообщил – «Ну что ж, посмотрим, кто  кого», — очевидно имея в виду психолога. Я  думала о том , что с какого-то очень большого  перепуга, этот молодой человек решил, что играть с ним будут все и по его же правилам.  Наша с ней задача была настолько укрепить ее душу, чтобы она смогла совершенно прекратить игры, в которых он был профессионал. А вот ее природные восхищение любимым,  умение глубоко дружить, творческие способности – важные  и истинные ценности в жизни – были ее свойством, и здесь он был совершенно бессилен. Вернуться к себе – для нее означало выздороветь.  А для него  — забыть и искать новую жертву.

Она зашла в кабинет как-то очень неуверенно. Поздоровалась тихо-тихо. Не села, а присела. Казалось, что извиняется за то, что просто здесь, сейчас, что отнимает время. Когда заговорила, голос был нежным и грустным, неуверенным, скорее, сомневающимся.

— Я, наверное, зря пришла, — начала она. – У Вас без меня забот хватает.

Я убрала взгляд и предложила ей чашечку кофе. Она оживилась, сказала:

— Нет, ну что вы, хотя, если не трудно, спасибо, я еще не успела позавтракать.

На часах, которые громко тикали на полке с книжками было четверть третьего. «Бывают и поздние завтраки», — утешила я себя вполне банально, хотя знала, что это глупость из глупостей. И не ела она  по вполне реальной причине.  В холодильнике лежали бутерброды. Приготовив  для нее завтрак, а для себя обед – пригласила ее к журнальному столику, где и намеревалась говорить с ней дальше. Она присела на край дивана, улыбка была извиняющейся. Я поймала себя на мысли, что сейчас начну у нее просить прощения за то, что  родилась на свет. «Это не мое. Это чужое» , — услышала я привычное в голове, и в тысяча  первый раз подумала о проблеме аутентичности. Она ела осторожно, роняя крошки в маленькую ладошку блюдечком подставленную к подбородку. Пила маленькими глотками, не торопясь и не обжигаясь, дула на ложку с кофе. Завтрак-обед длился минут 20. Следующая запись была через час.  «Такими темпами»,- зажужжало в голове. Но я быстро перекрыла свой мысленный фонтан.

— У меня – несчастная любовь, — тихо и неожиданно сказала девушка.

Все мои силы  понадобились для того, чтобы не подавиться, не поперхнуться, а достойно допить свой кофе, настолько неожиданно откровенно и скоро прозвучали эти слова.

—  Он меня не любит совершенно и никогда не любил. А я его любила с третьего класса. Он приехал в Москву вместе с родителями. Они из Абхазии. Ученые. А у нас была спецшкола, английская, вот он к нам пришел и сел за одну парту со мной.  – Она рассказывала маленькими кусочками, как и ела, тщательно и аккуратно. Мы иногда вместе занимались. А в старших классах он начал ухаживать за самой красивой девочкой в классе. Уж не знаю, что там у них после школы случилось… Понимаете? – она доверчиво на меня посмотрела, — Я преподаю английский язык в школе. 

Решительно, сегодня был день сюрпризов. Я подумала, что эта хрупкая девушка, которая выглядит чуть старше обычной десятиклассницы, тихо-тихо и очень аккуратно шепчет в классе новый материал… Мне уже хотелось ее защищать от разбойников с портфелями и ранцами.

— У меня просто замечательные детки, прилежные и предмет любят, — продолжала она.

 Я чувствовала, что начинаю не понимать, что тут делаю…

— Спасибо, что так внимательно и по — доброму меня слушаете, — ответила она на мои мысли.

Хорошо, что кофе у меня уже не было. «Начинается полная профессиональная непригодность», — утешила  я себя, как могла.

— У меня в пятом классе есть одна ученица. Когда они пришли ко мне, я еще заметила очень родную фамилию Ск…..ая, у него была такая фамилия. А потом их классный руководитель перешел в гимназию, и класс отдали мне на руководство. И вот на первое классное собрание пришел он, который оказался ее папой. Я помню, что говорила я все в тот день, как робот какой-то. Просто не знала, куда руки девать, они мне мешали, как никогда. Словом, выдохнула она, его девочка уже в восьмом классе, ее папа и мама ходили  по очереди на собрания, я его любила, и ничего не менялось.

«Сколько же ей лет?», — подумала я, запоздало понимая, что более глупого вопроса я себе задать не могу.

— Мне уже 32 года, — сообщил мне этот «читатель» глупых мыслей «крутого специалиста». – Семьи у меня нет. И, наверное, уже не будет.  Собственно, с этим я к вам и пришла. Полгода назад Рита начала очень плохо заниматься. Мне пришлось поговорить с родителями. Пришел он. Оказалось, что его жена уехала во Францию с человеком, которого полюбила. Они с Ритой остались вдвоем. Девочка очень переживает, но старается изо всех сил, чтобы  не было так заметно отсутствие мамы. В доме  — все тот же идеальный порядок, папа очень ухожен, еда приготовлена. Она изо всех сил облегчала жизнь ему. То ли от того, что жалела, толи от того, чтобы он с горя не женился второй раз.  А ведь она еще девочка. Сил и опыта по хозяйству нет. Вот и учебу запустила. Хорошо, что мы это выяснили и поправили. У них достаточно денег, чтобы нанять на пару раз в неделю приходящую помощницу по хозяйству.  Вроде бы все стало налаживаться, а тут… Словом, вчера он сделал мне предложение. —  Она посмотрела на меня так, как будто ей предлагали срочно взорвать Белый дом .  —  А я не могу. Потому что свое счастье разве можно строить на несчастье других?

— А кто, по  Вашему, будет несчастен? – удалось задать мне первый вопрос. Ответ меня ошеломил.

— Ну, конечно, его жена. – И тихо добавила, — И Рита, и он, и я. Все.

А потом, немного помолчав, добавила:

— Я из тех женщин, с которыми не летают. Я земная очень, салфеточки вышиваю, кофточки вяжу, стихи читаю, люблю по полю в дождик босиком гулять, немного пою, немного сочиняю. Да и внешность…

Внешность у нее была самая трогательная, настолько женственная, что любой мужчина мог рядом с ней чувствовать себя и воином и защитником одновременно.  И тут мне стало понятно, что наши встречи продолжатся, потому что никак не могу я отпустить это милое чудо. В отличие от нее внутри меня тихо росло радостное чувство, что рядом с ней полетит любой мужчина, что, если она  останется одна – это будет чудовищная несправедливость, потому что из таких, как она получаются удивительные мамы и  замечательные жены. Часы беспощадно протикали окончание отпущенного времени. Я предложила ей встретиться на следующей неделе. Она согласилась.  Вышла, как и вошла тихо и аккуратно. В коридоре меня ждал молодой человек, с которым мы заканчивали работу. Я пригласила его в кабинет. Будь оно не ладно, это мое окно!… Сколько раз говорила себе не провожать глазами своих посетителей. Возле моих окон, прямо перед моей маленькой гостьей, затормозила новенькая иномарка. Из нее вышла очень яркая женщина, а следом за ней – девушка, лет 15-16. У меня упало сердце…. Я поняла, что это вернулась мама Риты……………

В этот день после работы ехала домой  поздно. Устала. В голове крутилась песенка моей юности

                Не заменит внешность

                Губ неярких нежность,

                Маленького сердца

                Большую доброту.

                Преданность и верность

                Не заменит внешность,

                Только вот не каждый

                Видит эту красоту…..